Развод по- нашему

Глава 26

Лиза стояла у окна в своей спальне, вглядываясь в густые сумерки. Дом погрузился в сон: дети были в своих комнатах, Алина уже уехала, и тишина, казалось, стала полноправной хозяйкой этого пространства. Лиза думала о Максиме, о доме у озера, о том, как странно и легко стало дышать, когда из жизни исчез главный источник постоянного напряжения. Она уже собиралась выключить свет, когда тишину ночи прорезал резкий, неприятный звук мотора.

Она взглянула на часы — было почти одиннадцать вечера. В это время к ней не заглядывали друзья, а Максим предупредил, что задержится на работе. Лиза осторожно подошла к окну, слегка отодвинула тяжёлую портьеру и замерла. У подъезда, прямо под фонарём, свет которого выхватывал из темноты асфальт, остановился чёрный внедорожник. Знакомый до дрожи силуэт.

Дверь открылась, и из машины вышел Игорь.

Лиза почувствовала, как внутри всё сжалось в холодный, болезненный комок. Он выглядел как человек, которого долго и методично ломали. Его дорогой костюм, всегда безупречный, сейчас висел на нём, как на вешалке, будучи изрядно мятым. Волосы, раньше уложенные волосок к волоску, сбились в беспорядочные пряди. Лиза присмотрелась: он сильно похудел, его движения были резкими, дёргаными, лишёнными той вальяжной уверенности, которая раньше всегда заставляла её чувствовать себя слабее.

Он стоял, глядя на её окна, и в этой его позе было столько отчаяния, смешанного с пьяной решимостью, что Лизе стало не по себе. Она не знала, зачем он здесь. Она не хотела знать. Но телефон на тумбочке, как по команде, ожил, завибрировав на столе.

Экран вспыхнул, высвечивая сообщение: «Нам нужно поговорить. Я не уйду, пока ты не выйдешь».

Лиза смотрела на буквы, чувствуя, как внутри разливается холодная, вязкая волна. Страх? Нет, страх остался в прошлом, вместе с запертыми дверями и бессонными ночами. Сейчас это была лишь глухая, усталая неприязнь. Она знала Игоря слишком хорошо: если он решил стоять у неё под окнами, он будет стоять всю ночь, привлекая соседей и устраивая сцену. Это был его способ давления — публичность и непредсказуемость.

Она спустилась вниз, на ходу набрасывая пальто поверх домашнего платья. Открыв входную дверь, она шагнула в ночной холод. Морозный воздух ударил в лицо, заставляя кожу покрыться мурашками, но Лиза даже не поёжилась. Она прошла по тротуару, разделявшему их, и остановилась в пяти шагах.

Игорь поднял глаза. Они были красными от лопнувших сосудов, с глубокими тенями, которые не могли скрыть даже тени ночи. Он выглядел так, словно не спал и не ел последние несколько суток.

— Что ты здесь делаешь, Игорь? — её голос прозвучал удивительно ровно, без дрожи.

— Я пришёл поговорить, — сказал он, пытаясь придать голосу твёрдость, но тот предательски хрипел. — Я знаю, что ты не хочешь меня видеть. Знаю, что я для тебя сейчас — враг номер один. Но я должен сказать это.

Лиза молчала. Она внимательно изучала человека, с которым прожила столько лет, и с ужасом осознавала, что видит чужака. В нём не осталось того блеска, того магнетизма, который когда-то её покорил. Сейчас перед ней стоял просто сломленный, опустошенный мужчина, который не знал, как пережить собственное падение.

— Я проиграл, Лиза, — выдохнул он, и его голос дрогнул, срываясь на почти жалобный тон. — Я потерял всё. Бизнес, который строил годами. Деньги, счета — всё заблокировано. Дом… этот дом, который я так хотел сохранить, теперь мне не принадлежит. Алина… — он замолчал, глядя в сторону, — она уехала. Она забрала всё, что могла, и оставила меня ни с чем. Я один.

Лиза слушала его, и внутри неё — на удивление — не шевельнулось ничего. Ни капли жалости, ни торжествующего злорадства. Только холодная, абсолютная пустота. Она вспоминала те ночи, когда лежала в темноте, ожидая его прихода, её бесконечные слёзы, которые он называл «театральными постановками». Она вспоминала чемодан, с которым была выставлена за дверь, и его насмешливую улыбку, когда она просила хотя бы дать ей время собрать вещи детей. Он тогда не чувствовал к ней ничего, кроме холодного раздражения. Почему же сейчас она должна чувствовать что-то иное?

— Ты пришёл, чтобы пожаловаться на судьбу? — спросила она.

— Я пришёл попросить прощения, — он сделал шаг к ней, но Лиза инстинктивно отступила. — Я знаю, что совершил ошибки. Я был дураком, ослеплённым гордыней. Я обидел тебя, унизил, я растоптал то, что мы строили. Я не знаю, какой демон вселился в меня… Дай мне еще один шанс. Пожалуйста, Лиза. Только один. Мы начнем всё сначала. Я изменюсь.

Лиза усмехнулась. Это была короткая, горькая усмешка, которая не дошла до её глаз. Она вдруг отчётливо увидела картинку: Игорь, каким он был в лучшие времена — властный, всегда знающий, чего хочет, и Игорь сейчас — жалкий, просящий, по-прежнему думающий только о том, как вернуть "себе" комфорт.

— Нет, — сказала она.

Игорь побледнел, словно она ударила его в грудь.

— Но, Лиза… ты же была другой. Ты была моей женой. Ты любила меня.

— Ты слышал меня, — перебила она, её голос стал холодным, как лед. — Я сказала нет. Ты не заслуживаешь второго шанса. Не потому, что я злая, а потому, что ты не изменился. Ты не пришёл просить прощения за то, что разрушил жизнь детей. Ты не пришёл просить прощения за то, что выкинул меня на улицу. Ты пришёл, потому что потерял всё, и теперь тебе просто "некому больше позвонить". Ты ищешь спасения в человеке, которого сам же пытался уничтожить.

Он смотрел на неё, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на искреннюю боль.

— Я люблю тебя, — сказал он, уже почти шепотом. — Я всегда любил тебя. Просто я не умел показывать это иначе.

— Ты не любишь меня, Игорь, — отрезала Лиза. — Ты любишь только себя. Ты любишь то, как я отражала твою значимость. Ты не знаешь, что такое любовь, и, боюсь, никогда не узнаешь. Ты называешь любовью свою собственническую привычку. Я надеюсь, что когда-нибудь ты поймёшь, в чем разница. Но это произойдет не со мной. И не в моей жизни.

Она развернулась, не дожидаясь ответа. Она слышала, как он звал её, как сбивчиво говорил, что изменится, что будет ждать столько, сколько нужно, что он всё осознал. Но каждый его крик лишь отдалял его от неё. Лиза шла к дому, и с каждым шагом чувствовала, как бремя прошлого окончательно спадает с её плеч.