Страница 39 из 55
— Я хочу, чтобы ты знала: я не тот человек, который разбрасывается словами ради красного словца, — сказал он, его голос стал ниже, почти шепотом. — Я говорю то, что чувствую в каждый конкретный момент. И сейчас я чувствую, что хочу быть с тобой. Не только сегодня, когда буря утихла. Я хочу быть с тобой всегда.
Лиза смотрела на него, и мир вокруг начал размываться, оставляя только его лицо, его глаза, его уверенность. Слёзы подступили к горлу — не от боли, а от осознания того, что этот путь, каким бы тяжелым он ни был, привёл её сюда.
— Я не знаю, что сказать, — тихо призналась она.
— Тебе не нужно ничего говорить, — улыбнулся он. — Просто знай, что я здесь. И я никуда не уйду. Я буду рядом, даже если ты решишь, что тебе нужно время, чтобы просто дышать.
Когда они вернулись в город, солнце уже начинало садиться, окрашивая небо в цвета персика и старой меди. Лиза смотрела на Максима, который вёл машину, и удивлялась тому, насколько ровно и спокойно бьется её сердце. Больше не было этого тревожного ожидания подвоха.
— Ты не против, если я заеду к тебе сегодня вечером? — спросил он, когда машина затормозила у её дома. В этом вопросе было столько такта, столько уважения к её пространству, что Лиза почувствовала, как к горлу снова подкатывает ком.
— Я не против, — ответила она. — Я буду ждать.
Он наклонился и нежно поцеловал её в щёку. Этот короткий, почти невесомый поцелуй значил больше, чем все клятвы, которые она слышала раньше.
Лиза вышла из машины и пошла к дому. Каждый шаг казался легче предыдущего. Она чувствовала, как внутри неё разливается странное чувство — смесь счастья, освобождения и тихой, уверенной надежды. Она не знала, что именно это было, но она точно знала, что готова к новой жизни. Она больше не была жертвой обстоятельств, она больше не была тенью своего мужа. Она была собой. И для Лизы, женщины, которая так долго искала себя в обломках собственной жизни, этого было вполне достаточно. Она открыла дверь, и дом встретил её уютом. Завтра будет новый день, полные хлопот, радости и, наконец, тишины, которую она больше не боялась. Она начала новую главу, и в этот раз история принадлежала только ей.