Страница 24 из 55
Глава 15
Кабинет Максима — это портал в персональный ад. Здесь всегда пахнет одним и тем же: дешёвым, ядовитым кофе из автомата, который стоит в коридоре, старым, прокисшим табачным дымом, въевшимся в дешевые обои, и пылью, которая оседает на всем, что не трогали руками больше недели. Я сидела в продавленном кресле, чувствуя, как пружины впиваются в бедра. Максим швырнул на стол синюю папку. Шлепнула она по столешнице глухо, как труп. На обложке — штамп: «Судебное дело № 243-С/2024». Буквы плясали перед глазами. Я открыла её, не чувствуя пальцев. Первая страница — обвинение. Вторая — ходатайство. Я пробежала глазами по строкам, и внутри — ледяная пустота. Сначала пустота, а потом — резкий, тошнотворный удар под дых, от которого перехватило дыхание.
— Это что еще за херня? — голос мой прозвучал чужим, сухим, как хруст сухой ветки. — Какое, к черту, мошенничество?
Максим сел напротив. Он не смотрел мне в глаза — он изучал мои руки, которые я спрятала под стол. Лицо у него было серое, как будто он сам не спал трое суток.
— Встречный иск, Лиз. Игорь идет ва-банк. Он понял, что Алина — это реальная угроза, и решил размазать нас по стенке. Обвиняет тебя в мошенничестве, подделке всех документов, которые мы собрали, и в попытке рейдерского захвата его «великого» бизнеса. Он утверждает, что ты подговорила Алину на лжесвидетельство, а его личные бизнес-секреты — украла, взломав его почту.
Я впилась ногтями в край папки. Кожа трещала. В голове всплывали картинки: как Игорь когда-то учил меня подписывать бумаги, приговаривая: «Лиза, не вникай, это всё для тебя, для нашей безопасности». А теперь эта «безопасность» превратилась в петлю на моей шее.
— Он переворачивает всё с ног на голову, — я пыталась говорить спокойно, но голос дрожал. — Он делает меня виноватой в том, что он же сам и проворачивал. Как он может так врать, глядя мне в глаза?
— Игорь не врет, Лиз. Он конструирует реальность, — Максим откинулся на спинку кресла, и оно жалобно скрипнуло. — Это не просто блеф. У него есть козыри. Он заявил, что нашел твои отпечатки на документах. Требует почерковедческую экспертизу. Если суд её назначит — мы потеряем время. А время сейчас — это всё. Если процесс затянется, я не смогу удерживать Алину, она сорвется, Игорь её купит или запугает, и тогда мы в пролете.
Меня тряхнуло. Трясло так, что зубы стучали. Я представила, как Игорь сейчас сидит в своем кабинете, потирает руки и пьет дорогой виски, наблюдая, как я корчусь от его обвинений.
— Я не подделывала. Слышишь, Максим? Я ничего не подделывала!
— Я знаю, — отрезал он. — Но судье плевать на твою честность. Игорь превращает твою репутацию в фарш. Ему нужно, чтобы ты начала оправдываться. Как только ты начнешь оправдываться — ты проиграла.
Я сидела, глядя в окно. Там, внизу, город жил своей жизнью. Люди шли на работу, спешили по делам, не зная, что в четырех стенах здесь прямо сейчас решается, будет ли завтра у моих детей еда и крыша над головой. Злость. Такая горячая, такая злая злость, что стало жарко.
— Что мы делаем? — спросила я, вытирая ладонью лоб.
Максим поднялся. Подойдя к столу, он выдвинул нижний ящик — с тем самым мерзким скрежетом, от которого у меня внутри всё переворачивалось. Достал папку. Другую. Толстую.
— Есть выход. Нашел эксперта. Независимый. Он сделает проверку раньше их государственного клоуна. Если мы вывалим это в суде, до того как они успеют пикнуть — мы разнесем его обвинения в щепки. Но это стоит денег. И немалых.
— Сколько?
— Потом, Лиз. Когда выиграешь. Сейчас — не время считать.
Я подняла на него взгляд. Впервые за всё это время я увидела в его глазах не просто холодный расчет адвоката, а что-то другое. Азарт? Вера в победу? Или он просто ненавидит Игоря так же сильно, как я?
— Спасибо, — выдохнула я.
— Завтра подаю ходатайство, — буркнул он, закрывая ящик. — Но учти: Игорь — это не щенок. Он будет грызть горло. Найдется экспертиза — придумает еще что-то. Он не остановится, пока не оставит от тебя мокрое место.
Я вышла из офиса. На улице — жара, город дышит гарью. Села в машину. Руль вцепилась так, что пальцы онемели. Никакого страха. Вообще. Только чистая, холодная ярость, как заточенный нож.
Дома — знакомый запах. На кухне — Алина. Смотрит в телефон, бледная, руки дрожат.
— Лиз? В порядке? — подняла глаза.
Я села за стол. Не могу сказать ей. Нельзя. Это мой бой, мой фронт. Алина — она и так на грани.
— Нормально, — бросила я.
Она прищурилась, не поверила, но молчит. Хорошо. Я поднялась в спальню. Упала на кровать. Внутри всё клокочет — как вулкан перед извержением. Достала телефон. Сообщение Максиму: «Мы выиграем. Я не отступлю». Ответ — через секунду: «Я знаю. Ты сильная».
Я убрала телефон. Потолок — белый, скучный. Завтра — новая битва. Я готова. Игорь думает, что загнал меня в угол? Посмотрим, кто кого. Я больше не жду удара. Я сама иду в атаку. Теперь — только вперед. До самого конца.
Лиза помнила, как Игорь когда-то дарил ей цветы — огромные букеты роз, от которых болела голова. Он дарил их не потому, что любил, а чтобы она чувствовала себя обязанной. «Я для тебя всё делаю, Лиза», — повторял он, глядя ей в глаза с той самой фальшивой искренностью, которая теперь заставляла её тошнить. Каждая роза в том букете была как напоминание: ты — моя, ты — должна, ты — никто без меня. А теперь? Теперь он пытается отобрать у неё даже право на её детей, право на её честное имя. Артём, её мальчик, который любит конструкторы, и Алиса, которая мечтает стать художницей… Они — единственное, что у неё осталось настоящего. И Игорь решил, что может использовать их как пешки? Ну уж нет. Она не допустит этого. Она будет стоять насмерть.
В доме пахло стиральным порошком и почему-то лимонами — Алина, видимо, пыталась хоть чем-то занять свои дрожащие руки. Лиза вошла в гостиную. Алина сидела на диване, поджав ноги под себя, и смотрела в одну точку. В телевизоре беззвучно крутилось какое-то шоу — яркие краски, смеющиеся люди, фальшивая жизнь.
— Ты не ложилась? — спросила Лиза.
Алина вздрогнула.
— Не могу. Как закрою глаза — кажется, что он стоит в дверях.
Лиза села рядом. Она не испытывала к этой женщине жалости, но чувствовала странную связь. Они обе были обмануты одним и тем же монстром.
— Он не придет, — повторила Лиза, чувствуя, как слова звучат глухо, как пустые обещания. — Если придет — я буду готова. У меня теперь есть свои методы.
Алина посмотрела на неё, и в этом взгляде было столько отчаяния, что Лиза едва сдержала вздох.