Развод по- нашему

Глава 14

Алина на пороге — вид как у побитой собаки, кожаная сумка в руках сжата так, будто это её единственный якорь в этом мире. Волосы — всклокоченные, под глазами такие тени, что кажется, будто она неделю не смыкала глаз. Лиза молча отошла в сторону, пропуская её в прихожую. Замок щелкнул, и Алина вздрогнула, будто звук ударил по нервам. Она оглянулась на дверь — глаза бегают, ожидая, что кто-то вломится следом. Прошла в гостиную, рухнула на край дивана, пальцы сцепила в тугой узел.

Лиза налила воды, поставила кружку — вода в стакане дрожала. Села в кресло напротив. Смотрит. Ждет. Алина — не живая, серая какая-то, будто кровь из неё выкачали.

— Звонил, — выдавила наконец, в пол глядя. — После заседания. Я не подняла, а там голосовое. Угрожает, Лиза. Говорит — пожалею. Что из-под земли достанет. Что всё у меня отберет.

Лиза молчит. Внутри — тишина. Тяжелая, как свинец. Она видит, как пальцы Алины белеют от напряжения, как она давит на кружку, будто хочет раздавить её в крошку.

— Ты знала, на что шла, — голос Лизы звучит как скрежет металла по стеклу. — Знала, что в суде будет.

Алина втянула голову в плечи.

— Не жалею, — прохрипела. — Просто… страшно. Он не шутит. Я знаю, как он работает.

Лиза поднялась, подошла к окну. Там, за стеклом, город живет своей жизнью — огни, машины, люди, которым плевать на её личный ад. Она чувствовала, как внутри копится холодная, вязкая тяжесть. Она вспомнила вчерашний разговор с Максимом, его холодные глаза, его уверенность в том, что Алина — это только расходный материал. Но сейчас, глядя на эту сломленную, серую от страха бабу, она видела не инструмент. Она видела человека, которого Игорь использовал и выкинул, как старый чек из магазина.

— Оставайся здесь, — бросила Лиза, не оборачиваясь. — Пару дней. Пока не утихнет.

Алина подняла глаза. В них — чистое, неподдельное удивление.

— Но ты же ненавидишь меня. Я… я спала с твоим мужем.

Лиза усмехнулась — криво, болезненно.

— Ты спала с моим мужем. А он тебя кинул, как ветошь. Теперь мы в одной лодке, Алина. Не обольщайся — я тебя не простила. И не забуду ничего. Но сейчас ты нужна мне, а я тебе — как щит. Мы квиты.

Алина замерла, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на «спасибо». Тихое такое, почти неслышное.

Вечер тянулся бесконечно. Ужин молча — тарелки звенят, ложки стучат. Дети спят, дом затих, но тишина эта какая-то неправильная, звенящая. Лиза понимала: пути назад больше нет. Она не знала, можно ли доверять этой девке, которая ещё неделю назад была ей злейшим врагом. Но бросить её одну? Лиза знала — если она это сделает, Игорь добьет Алину за пару дней. И это будет на её совести.

Ночью Лиза лежала в комнате, слушала, как Алина плачет в гостиной. Плачет тихо, в подушку, чтобы не разбудить детей. Лиза не встала. Не пошла утешать. Лежала, вперившись в потолок, и понимала — этот плач тоже часть той цены, которую они обе платят за свободу от Игоря. Она не пойдет утешать, потому что жалость — это слабость. А ей нужно быть как лезвие. Острой. Холодной.

Утром Лиза встала до рассвета. На кухне — Алина. Кофе, сигарета — хотя нет, она просто грела кружку в руках, глядя в окно на серые дворы.

— Не спала? — спрашивает Лиза.

— Боялась. Что придёт.

Лиза села напротив. Вид у Алины — краше в гроб кладут.

— Не придёт, — твёрдо сказала Лиза. — А попытается — я полицию вызову. Сразу. Без раздумий.

Алина кивнула, но страх в глазах никуда не делся. Он там прописался, видимо, надолго.

— Что дальше, Лиза? — голос дрожит. — Работы нет. Денег нет. Всё, что было, я в это дело вложила. Я голая осталась.

Лиза молчит. Внутри — понимание. Никакой жалости, нет. Только горькое осознание того, что они обе — руины. И эти руины нужно как-то разгребать.

— Работу найдем, — кивнула она. — Но сначала — добьем это до конца. Чтобы он больше не мог никого раздавить.

В глазах Алины — искра надежды. Жалкая, но настоящая.

— Спасибо, — прошептала.

Лиза встала, подошла к окну. За окном — новый день. Серый, неуютный, но их день. Она не знала, что будет завтра, но точно знала: она больше не жертва. Жертвы не подбирают на пороге своих бывших врагов, чтобы объединиться против общего зверя. Жертвы прячутся и плачут в подушку. А она — нет. Она будет бить.

Её жизнь развалилась на куски, но она уже начала собирать их заново. И Игорь, который привык считать её своей собственностью, будет первым, кто ощутит на себе, как сильно она изменилась. Она чувствовала, как внутри, под слоями страха и усталости, начинает пульсировать что-то твёрдое, как сталь. Это была её новая суть. И теперь ей ничего не страшно. Она больше не ждет, пока её ударят. Она сама наносит удар. Игорь думал, что она слабая, что она будет сидеть и смотреть, как он рушит её мир. Он ошибся. Она не просто наблюдала — она готовила ему ответ, который он запомнит навсегда. И пусть сейчас это выглядит как хаос, как грязь и сплошные нервы — это был её план. Её игра. И в этой игре Игорь проиграет всё. Алина была лишь началом. Дальше — больше. Она дойдет до конца, выпотрошит его империю до последнего цента, заберет то, что он у неё украл. Каждый год, каждый день, каждый нерв — она вернет всё с процентами. И если для этого ей придется стать монстром, если придется переступить через всех — она это сделает. Без колебаний. Потому что выхода нет. Потому что дальше — только победа. Она обернулась на Алину, которая всё так же сидела за столом, пытаясь отогреть пальцы о кружку. В этот момент Лиза поняла — она не одна. И пусть их союз построен на крови, на страхе и на общем враге, это был их единственный шанс выжить в этой мясорубке. Она пойдет до конца. И пусть весь мир горит — главное, что её дети будут в безопасности, а Игорь получит то, что заслужил. И этот день станет началом его конца. Она видела, как свет падает на стол, как пылинки танцуют в воздухе, и впервые за долгое время этот свет казался ей не серым, а почти прозрачным. Свободным. Она была готова. Она больше не боялась завтрашнего дня, потому что знала — завтрашний день принадлежит ей. И в этом дне не будет Игоря. Не будет его лжи, не будет его страха, не будет его давления. Будет только она. Свободная от него. Навсегда.