Страница 33 из 104
Глава 17. Когда альпинисты начинают меряться....талантами
Шенли направлялся ко мне.
Ко мне!!!
При всём народе, который был в этом императорском саду.
Ну… конечно, в фильмах, наверное, так можно.
Но здесь же куча правил.
То нельзя.
Это неприлично.
Там не положено.
А он, между прочим, один из главных блюстителей этих самых правил.
Нет, ну правда…
Это же тот самый человек, который ещё вчера объяснял мне правила приличия так, будто лично их писал вместе с Конфуцием.
И что он сейчас делает?
Мало того что смотрит прямо на меня, так ещё и целенаправленно идёт сюда.
Я уставилась на него, совершенно не понимая, чего ещё ждать от этого вечера культурного творчества.
Оглянулась.
Оказалось — все смотрят на Шенли.
На его неспешное приближение.
Ага. Значит, я не ошиблась.
Происходит что-то… не совсем положенное.
Но блин.
Чему я вообще удивляюсь?
Шенли подошёл к моему столику и слегка поклонился.
Вот что мне в нём особенно нравится —
его поклоны мне.
Очень воспитанный мужчина.
Когда не пытается меня воспитывать.
Я откинулась на спинку сиденья и улыбнулась.
Ну давай.
Позорься.
Только, пожалуйста, без меня.
Хотя, если честно…
быть в центре внимания мне неожиданно нравилось.
Очень.
И нравилось, что все эти благородные мужские особи так стараются меня впечатлить и покорить.
И плевать на их мотивы.
Я просто наслаждаюсь.
И точка.
Шенли обошёл столик. Подошёл ближе.
И наклонился ко мне, будто собирался сказать что-то личное.
Очень личное.
Настолько личное, что половина сада вытянула шеи.
Мои глаза по мере его приближения становились всё больше.
Я даже чуть подалась вперёд.
Потому что, ну серьёзно — что он собирается сказать?
Признание?
Угроза?
Предложение руки, сердца и половины империи?
Но тут…
ДЗЫНЬ.
Настолько громко и неожиданно, что я подпрыгнула.
Шенли замер.
И прищурился.
Мне кажется…
где-то глубоко внутри, он сейчас мысленно написал три новых закона против людей по имени Ху Ян.
Я вздохнула.
Очень медленно повернула голову.
И посмотрела на виновника торжества.
На Ху Яна.
И снова подумала:
Нет.
Ну всё-таки имя у него идеально подходит для ситуации.
Вокруг Ху Яна уже собрался целый мини-оркестр с музыкальными инструментами.
Вот тебе и «спонтанное извинение песней».
Ну-ну.
Судя по количеству музыкантов, это извинение готовилось минимум неделю… с репетициями, костюмами и, возможно, даже генеральным прогоном.
Я подняла взгляд на Шенли, чтобы наконец предложить ему куда нибудь сесть, желательно подальше от меня, а не нависать надо мной, как над особо подозрительным объектом.
Я только открыла рот и подняла руку, указывая на место куда он может идти…
И тут полилась музыка.
Причём — неожиданно красивая.
Я сразу поняла: вот!
Вот о чём я говорила!
Если объединить несколько инструментов, а не мучить один бедный, который из последних сил «дрынь… пауза… дрынь…», то получается очень даже… музыкально.
Неплохо.
Очень даже неплохо.
Я снова перевела взгляд на Шенли, собираясь всё-таки закончить своё предложение…
И тут Ху Ян запел.
Я так и осталась сидеть с открытым ртом.
Просто смотрела на Шенли.
И пыталась понять…
что сейчас происходит.
Потому что это было…
Вау.
То, как пел Ху Ян — это было просто крышесносно.
Низкий, бархатный голос.
Совершенно неожиданный.
Особенно для Китая.
И тем более — для человека с такой внешностью.
Я ожидала чего-нибудь нежного, тоненького… из серии «высокие горы и печальные облака».
А тут…
Такой голос.
Я в лёгком трансе попыталась перевести взгляд на источник этого музыкального блаженства…
Но Шенли сделал шаг.
И полностью закрыл обзор.
Я уставилась на него, как на недоразумение, которое внезапно решило встать между зрителем и сценой.
Шенли выглядел раздражённым.
Очень.
Но это отмечалось где-то на периферии сознания.
Потому что всё внимание сейчас было на музыке… и на голосе.
Песня была о прекрасных цветах.
О цветах, которые покоряют ароматом.
Красотой.
И чем дальше он пел, тем больше смысл складывался в густую сладкую патоку.
И в какой-то момент…
я вдруг решила…
что эта песня обо мне.
Ну а что?
Моё имя вообще-то означает
«ароматная».
Совпадение?
Не думаю.
Боже.
Как романтично.
Я чувствовала, как губы сами растягиваются в какую-то глупую улыбку.
Но поскольку обзор мне закрывал Шенли, все мои романтические улыбочки и подозреваю очень придурочный вид наблюдал только он.
Я оглянулась вокруг.
На нас уже никто не смотрел.
Вообще.
Все уставились на Ху Яна.
Ооо.
Я вас прекрасно понимаю.
Зрелище наверное, того стоило.
Весь сад был очарован.
Все.
Кроме одного человека.
Который сейчас стоял передо мной, как та самая неприступная гора, о которой недавно пел.
И загораживал собой всё.
Ещё и с таким выражением лица…
как будто прямо сейчас решает, кого именно сегодня придётся убить.
— Принцесса… я знаю, как вас вывести из дворца…
Сначала слова просто пролетели мимо моего сознания.
Я всё ещё была в лёгком музыкальном трансе от бархатного голоса Ху Яна и пыталась понять, почему Шенли стоит передо мной как живая ширма.
Но потом до меня медленно начало доходить.
Я повернула голову.
— Что?..
Шенли был рядом и внимательно смотрел на меня.
И вот тут я осмысленно посмотрела на него.
Он заметил этот момент прозрения, улыбнулся — так, будто именно этой реакции и ждал — и спокойно уселся рядом.
Но не рядом-рядом.
Нет.
За соседний столик.
Который волшебным образом появился между моим и соседним столиком.
Подозреваю, его принесли для опоздавшего гостя — того самого, который сейчас покорял своим пением весь императорский сад.
Но сейчас это уже было вторично.
Я уставилась на Шенли.
Он же… почему-то смотрел на сцену.
Точнее — на Ху Яна.
И улыбался.
Причём с таким выражением лица, будто очень наслаждается происходящим.