Страница 32 из 104
Ху Ян.
Я едва сдержала смешок.
Ну конечно. Символично-то как. Прямо «Ху
й
Ян с горы спустился». И сразу в центр сюжета. Очень органично вписался.
— Как же мне тогда извиниться? — мягко произнёс он.
И в этот момент ветер красиво обдул его волосы.
Нет, правда.
Прямо красиво.
Одеяние всколыхнулось, локоны вздрогнули, рукава чуть приподнялись — как будто кто-то за кадром крикнул: «Ветер! Дайте ветер!»
Вах. Хорош.
По мне — просто стой здесь. И молчи. Этого уже достаточно для извинения.
Я скользнула взглядом по зрителям.
Похоже, не одна я наслаждалась картинкой. Лизка сидела румяная и слегка пришибленная. Первый принц с недовольной миной изображал абсолютное безразличие.
Я перевела взгляд дальше.
Шенли.
Он почему-то смотрел… на меня.
Как будто это я должна сейчас придумать, как господину Ху Яну правильно извиниться.
Я перевела взгляд на Ху Яна.
А он, оказывается, тоже смотрел на меня.
Так.
Я снова на Шенли.
Мол, чего ты на меня вылупился?
Ты вообще к нему обращался.
Тем временем Ху Ян с плавным поклоном полностью повернулся ко мне и протянул чашу.
— Ваше вино, ваше высочество.
Моё.
Вино.
И протянул мне чашу. Да ты же уже её всю облапал! И чуть не выпил! Мне даже показалось, что он губами к краю прикасался.
И теперь ты торжественно возвращаешь её обратно?
Я, кажется, скривилась.
Уже собиралась протянуть руки, чтобы забрать — ну не устраивать же драму из-за чаши, — как вдруг откуда ни возьмись выскочил Веньмин.
С поклоном.
Чётким, быстрым, почти боевым.
Он аккуратно принял чашу из рук Ху Яна, развернулся и поставил её на поднос служанки рядом с моим столиком.
Фух.
Слава Богу.
Ху Ян смерил Веньмина равнодушным взглядом — таким, каким обычно смотрят на мебель, и тут же вернул всё своё внимание мне.
Разумеется, вместе с обворожительной улыбкой.
— Тогда примите песню в качестве извинения.
Проговорил так, будто только что великодушно отменил казнь.
При этом выглядел так, словно это не он извиняется, а я должна быть благодарна, что мне вообще достанется его голос в живом исполнении.
Мой внутренний стон утонул в восторженных вздохах женской половины сада.
Ну нет.
Пожалуйста.
Только не ещё одну песню про горы, облака и недосягаемые вершины.
Но, похоже, мои страдания разделял только один человек.
Шенли.
У него было лицо человека, который только что случайно откусил лимон, но воспитание не позволяет выплюнуть.
Ху Ян плавно развернулся, рукава красиво описали дугу — да у него даже ткань работает на репутацию — и направился к инструменту.
Он двигался так, будто не просто шёл, а вступал на сцену собственной легенды.
Шенли же наблюдал за ним, но место уступать не спешил.
Правильно. Сиди там. Не пускай этого Ху Я..на петь.
— Вы позволите, ваше высочество?
С таким уважением, что даже камни бы растрогались.
— Прошу, — ответил Шенли. Таким тоном, будто не разрешал, а отдавал приказ: «Пой. И желательно так, чтобы это стало твоей последней песней».
И медленно встал.
Не торопясь.
Без суеты.
С ощущением, что сцена сейчас меняет владельца.
Он вышел из-за стола.
И направился…. ко мне?