Страница 98 из 160
Глава 60
Рейнар задумался, и в его голове закрутились шестерёнки. Дракон был абсолютно, стопроцентно прав — она выглядела уставшей до предела. Под глазами залегли тёмные, почти сиреневые тени, которые не могла скрыть даже её гордая осанка. Движения были чуть более резкими, чем обычно, — та самая нервозность, которая появляется от хронического недосыпа и выгорания. А голос, всё ещё командный и твёрдый, способный строить целую армию, звучал с лёгкой, едва заметной хрипотцой, которая появлялась только тогда, когда она не спала больше суток. Она снова работала на износ. Снова не щадила себя. Снова доказывала всему миру, что она достойна, что она справится, что ей не нужна помощь, — хотя мир давно уже это понял. Давно признал. Давно склонил голову перед её силой.
Он подождал, пока полигон полностью опустеет, пока последние студенты выйдут в коридор, смеясь и перебрасываясь шутками, и их шаги затихнут вдалеке, растворившись в гуле Академии. Он ждал терпеливо, как хищник в засаде, хотя сердце колотилось как бешеное. И только когда тишина стала абсолютной, а воздух замер, он спустился с галереи по витой лестнице, стараясь ступать мягко, почти неслышно, хотя в тишине пустого полигона каждый шаг отдавался эхом. Элиан стояла у массивного дубового стола, заваленного бумагами, и собирала разбросанные конспекты с тактическими схемами, поправляла учебные жезлы в стойке, попутно делая какие-то пометки в своём блокноте. Когда она подняла голову и увидела его, выходящего из полумрака, её лицо на мгновение озарилось неподдельным удивлением — она явно не ожидала никого здесь увидеть в такой час.
— Декан, — сказала она, и в её голосе, всё ещё хранившем отголоски командного тона, прозвучало что-то среднее между настороженностью хищника, почуявшего чужака, и... любопытством? — Вы что-то хотели? Или просто проверяете, не разнесли ли мы полигон в щепки?
— Просто проходил мимо, — он сунул руки в карманы своей форменной мантии, чтобы не выдать волнения, которое дрожало в кончиках пальцев. Это была ложь во спасение, и она, скорее всего, это поняла, но не подала виду. — Заканчивал кое-какие дела в деканате. Заглянул проверить инвентарь. И заодно застал конец тренировки. Впечатляет, магистр Вэнс. По-настоящему впечатляет.
— Спасибо, — она выпрямилась, расправив плечи, и посмотрела на него в упор своими серыми, как грозовое небо, глазами, в которых плясали крошечные искорки магии. — Студенты стараются. Они молодцы.
— Студенты стараются, потому что у них есть ради кого и ради чего стараться, — он сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними до нескольких метров. Его голос звучал ниже, чем обычно, проникновеннее, и он сам чувствовал, как каждое слово вибрирует где-то глубоко в груди. — Вы хороший преподаватель, магистр Вэнс. Больше, чем хороший. Выдающийся. Я редко это говорю, потому что не люблю разбрасываться словами. Но сейчас говорю, потому что это правда.
Элиан моргнула. Один раз. Другой. Она явно не ожидала такого прямого, честного комплимента — тем более от него, от Рейнара, декана боевого факультета, бывшего боевого генерала, с которым у неё была долгая, сложная, запутанная история, полная недомолвок, боли и тайных взглядов. Её щёки чуть порозовели — совсем чуть-чуть, едва заметно, — и она быстро опустила взгляд, сделав вид, что поправляет стопку бумаг на столе, хотя бумаги лежали идеально ровно.
— Спасибо, — повторила она, и её голос дрогнул почти незаметно, но он услышал. — Это многое значит. Правда.
— Я знаю, что у вас сейчас очень много работы с турниром, — продолжил он, стараясь говорить ровно и спокойно, хотя внутри всё бурлило. — Я видел ваши заявки. Видел расписание тренировок. Видел, как вы выкладываетесь. Если вам нужно дополнительное время на полигоне — в любое время суток, хоть ночью. Дополнительное оборудование — учебные жезлы, манекены, защитные амулеты. Помощь ассистентов — я могу выделить вам двух старшекурсников, они толковые. Всё, что угодно, всё, что вам нужно для подготовки, — просто скажите. Я распоряжусь лично. Без бюрократии, без проволочек.
Она подняла глаза, и в них промелькнуло подозрение — острое, колючее, как осколок стекла. За годы службы она привыкла ждать подвоха отовсюду, особенно от тех, кто предлагал помощь.
— Это не очередная проверка, Рейнар? Не попытка загнать меня в рамки?
— Нет, — он покачал головой медленно, не отводя взгляда, и в его глазах, обычно холодных и отстранённых, полыхнуло что-то тёплое, живое, настоящее. — Это не проверка. Это... поддержка. Так, как я умею её оказывать. Возможно, коряво и неуклюже. Но искренне.
Она смотрела на него долго — не несколько секунд, а целую вечность, в течение которой он чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле, мешая дышать, а его дракон замер в напряжении, боясь спугнуть момент. Она словно сканировала его, просвечивала насквозь, искала ложь, фальшь, скрытые мотивы. И, видимо, не нашла. Медленно кивнула.
— Хорошо. Спасибо, Рейнар. Я... ценю это.
Он улыбнулся — не своей обычной кривой усмешкой, не саркастической ухмылкой, за которую его недолюбливали многие коллеги, а настоящей, тёплой, мягкой улыбкой, которая преобразила его суровое, будто высеченное из камня лицо до неузнаваемости, — и развернулся, чтобы уйти, сделав над собой огромное усилие. У самой двери, уже взявшись за массивное чугунное кольцо, он остановился и, не оборачиваясь, чтобы не смущать её ещё больше, добавил:
— И постарайтесь поспать сегодня, Элиан. Я серьёзно. Турнир через три дня. Ваши студенты нуждаются в вас. А вы нужны им отдохнувшей, с ясной головой и полным резервом. Не геройствуйте. Дайте себе передышку.
— Я постараюсь. Правда, постараюсь.
Он вышел, аккуратно притворив за собой тяжёлую дверь, и в гулком каменном коридоре его дракон, развалившийся где-то глубоко внутри, в самой сердцевине его существа, издал звук, похожий на довольное, утробное мурлыканье гигантского зверя, от которого вибрировали кости.
ХОРОШО, — прогудел он, и в этом голосе было столько удовольствия, что Рейнар невольно усмехнулся. — ТЫ ДЕЛАЕШЬ УСПЕХИ, МОЙ МАЛЬЧИК. НЕУКЛЮЖИЕ, КАК У МОЛОДОГО ДРАКОНА, ТОЛЬКО УЧАЩЕГОСЯ ЛЕТАТЬ, НО УСПЕХИ. ЕЩЁ ПАРУ ТЫСЯЧ ЛЕТ ПРАКТИКИ — И ТЫ, МОЖЕТ БЫТЬ, НАУЧИШЬСЯ ГОВОРИТЬ ЕЙ КОМПЛИМЕНТЫ, НЕ КРАСНЕЯ ПРИ ЭТОМ КАК ДЕВИЦА.
— Я не краснел, — буркнул Рейнар, хотя прекрасно знал, что его щёки всё ещё горели.
КОНЕЧНО, НЕТ. А Я — НЕ ДРАКОН. Я — МАЛЕНЬКАЯ ПУШИСТАЯ ОВЕЧКА, КОТОРАЯ ПАСЁТСЯ НА ЛУГУ И ГРЕЕТСЯ НА СОЛНЫШКЕ.