Контракт с драконом. Ловушка любви

Глава 54

— Магистр Рейнхарт, — сказал Рейнар, не глядя на неё. Его глаза все ещё были прикованы к Кайану. — Вы не могли бы оставить нас? Мне нужно обсудить с магистром Вэнс некоторые аспекты учебного плана. Конфиденциально.

Кайан помедлил ровно секунду. Его лицо было бесстрастным, но Элиан видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих край обгоревшего сюртука. Он кивнул — коротко, сдержанно, с достоинством, которого она от него не ожидала, — и направился к выходу. Проходя мимо Элиан, он едва заметно коснулся её рукава. Это был даже не жест, а намек на жест — мимолетное прикосновение прохладных пальцев к ткани её мантии.

— Мы ещё поговорим, Элиан, — сказал он тихо, почти неслышно, так, чтобы слышала только она. В его голосе не было угрозы. В нём была печаль. И констатация факта. — О проекте. Я зайду вечером.

И вышел, не дожидаясь ответа.

Дверь за ним закрылась с глухим, кладбищенским стуком, и эхо прокатилось под сводами. Элиан осталась на полигоне наедине с Рейнаром. Тишина навалилась на неё, как физический груз. Воздух все ещё пах озоном и гарью, а в том месте, где лежал Кайан, каменные плиты потемнели от жара.

— Что. Это. Было, — произнесла она, не оборачиваясь. Её голос звенел от сдерживаемой ярости. Она чеканила каждое слово, словно забивала гвозди в крышку гроба.

— Помехи, — ответил он, и она услышала, как он двинулся. Его шаги были мягкими, но она чувствовала их всем телом — вибрация в полу, жар, приближающийся к её спине. — Я же уже объяснил.

Она резко развернулась к нему лицом. Он стоял в двух шагах, огромный, жаркий, заполняющий собой все пространство.

— Ты сбил его с ног, Рейнар! — её голос сорвался на крик. — Ты ударил его боевым импульсом! Ударом, который мог бы убить обычного человека на месте!

— Он не обычный человек, — Рейнар шагнул ещё ближе, и она инстинктивно отступила на шаг, упершись спиной в кафедру. Пути к отступлению не было. — И он не должен был находиться на моем полигоне. Атакуя моего преподавателя. Моего.

— Он не атаковал меня! — она почти кричала. — Мы проводили учебную демонстрацию! По моей просьбе! Он был моим ассистентом!

— Он стоял слишком близко, — голос Рейнара стал ниже, опаснее, в нем прорезались рычащие нотки. — Он смотрел на тебя так, как не имеет права смотреть никто. Он говорил с тобой так, будто ты принадлежишь ему. И ты позволяла ему.

— Я вела занятие!

— Ты позволяла ему касаться твоего рукава.

Элиан осеклась на полуслове, и её гнев на мгновение сменился холодным, липким страхом. Он заметил. Этот мимолетный, почти невесомый жест, который она сама едва почувствовала, — он заметил его со своего балкона. Его глаза следили за каждым движением, за каждым вздохом.

— Ты следишь за мной, — прошептала она, и это был не вопрос. Это было утверждение.

— Я защищаю тебя, — ответил он без тени сомнения.

— От Кайана?!

— От всего мира, — он подошел вплотную. Между ними не осталось и дюйма воздуха. Она чувствовала жар его тела, обжигающий, почти невыносимый, как если бы она стояла рядом с жерлом вулкана. Запах дыма, горечи и чего-то терпкого, мужского заполнил её ноздри. Она видела золотые искры в его глазах — они уже не вращались, они пульсировали в такт его сердцебиению. — Ты помнишь, что я сказал тебе на балконе, Элиан? Я сказал: я скорее убью любого, кто к тебе прикоснется. Ты решила, что я шучу? Ты решила, что это была метафора?

— Я решила, что ты не будешь устраивать публичный самосуд посреди моего учебного занятия!

— Я не устраивал самосуд, — его губы изогнулись в усмешке. — Я послал импульс. Учебный, как ты любишь говорить. Он просто... оказался сильнее, чем я рассчитывал. Со мной это бывает. Я очень сильный, Элиан. Ты даже не представляешь, насколько.

— Ты лжешь, — выдохнула она ему в лицо. — Ты хотел его ударить. Ты хотел причинить ему боль.

— Я хотел его убить, — поправил он с ледяной откровенностью. — Но я сдержался. Оцени.

Воздух между ними дрожал от напряжения, как струна, готовая лопнуть. Элиан чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле, как ладони сжимаются в кулаки, а ногти впиваются в мясо. Ей хотелось ударить его. За его самоуверенность, за его собственничество, за его... правоту. Но ещё ей хотелось — и это было самое страшное — прижаться к нему и спрятаться от всего мира за этой каменной стеной.

— Ты не можешь так поступать, — сказала она, и её голос предательски дрогнул на последнем слоге. — Ты не можешь атаковать моих коллег только потому, что они мне помогают. Только потому, что тебе это не нравится. Только потому, что твой... твой дракон что-то там чувствует.

— Он не помогает тебе, — Рейнар наклонился ещё ближе, и теперь она чувствовала его горячее дыхание на своей щеке. — Он использует тебя. Я ещё не знаю, для чего именно. Я не знаю, что ему нужно — твои исследования, твоя сила, твое тело, — но я узнаю. Я обязательно узнаю. И когда узнаю, — его голос упал до шёпота, свистящего и опасного, как лезвие кинжала, — ему не поможет даже его драгоценная Первичная Тьма.

Элиан замерла. В висках застучало. Первичная Тьма. Откуда? Откуда он знает? Она не рассказывала ему о проекте, о подземных источниках, о темной материи. Это была закрытая информация. Секретная.

— Откуда ты знаешь про Первичную Тьму? — спросила она одними губами.

— Я знаю многое, Элиан, — он выпрямился, дав ей возможность вдохнуть. Она жадно глотнула воздух, который тут же обжег легкие. — Я знаю, что он был у тебя в комнате вчера вечером. Я знаю, что вы пили вино — дешевое, кислое, южное. Я знаю, что он сидел на твоем подоконнике и рассказывал тебе сладкие сказки о равенстве и доступной магии. Я знаю каждое его слово. И я знаю, что он вздрогнул, когда услышал мой рёв.

Элиан замерла снова. На этот раз от ужаса, смешанного с каким-то иррациональным, постыдным трепетом. Он знал всё. Он следил за ней не глазами — он следил за ней своей сущностью. Он чувствовал её, как дракон чувствует своё золото за мили под землей.

— Ты рычал из-за того, что он сидел у меня на подоконнике? — прошептала она. — Ты рычал на всю Академию, потому что ревновал?

— Я рычал, потому что мой дракон почувствовал опасность, — Рейнар коснулся своей груди, там, где под черным мундиром билось его сердце — или то, что было его аналогом. — Мой дракон чувствует, когда тебе что-то угрожает. Он связан с тобой, Элиан. Так же, как и я. И вчера он чувствовал эту угрозу очень, очень остро. До зубной боли. До желания разорвать.

— Кайан не опасен, — повторила она упрямо, но в голосе уже не было прежней уверенности.