Страница 62 из 160
Глава 39
— Ты, — выдохнул он, и это слово было похоже на удар хлыста. — Ты и он. Вы сидите здесь часами, в этой пыльной дыре, где вас никто не видит. Я слышу, как ты смеёшься над его шутками! Я слышал ваш шёпот! Ты работаешь с ним над его грязным проектом! Ты позволяешь ему касаться твоих рук!
— Он не касался моих рук! — вскричала она, чувствуя, как от несправедливости на глаза наворачиваются злые, горячие слёзы. — Он передал мне книгу! Это было случайное прикосновение, которое длилось долю секунды! Ты превращаешь это в пошлую сцену из дешёвого романа!
— Я видел то, что видел! — прогремел он, делая шаг к ней.
Элиан инстинктивно отступила, но упёрлась поясницей в край стола. Бежать было некуда. Рейнар подошёл вплотную, нависая над ней, как скала над песчинкой. Жар, исходящий от его тела, стал почти невыносимым, он проникал под одежду, обжигал кожу. В воздухе отчётливо запахло дымом, реальным запахом гари, словно где-то глубоко в его груди разгорался погребальный костёр.
— Ты. Не имеешь. Права, — прошептала она, и её голос дрожал, но не сломался. — Ты слышишь меня? Ты не имеешь права ревновать! Ты не имеешь права указывать мне, с кем работать и кому позволять дышать со мной одним воздухом! Ты сам, своими собственными руками, вышвырнул меня из своей жизни! Ты сказал, что не можешь быть со мной! Так какого чёрта, Рейнар?! Какого чёрта ты ведёшь себя так, будто я твоя грёбаная собственность?!
— Потому что ты моя!!!
Это был не крик. Это был рёв. Первобытный, древний, нечеловеческий. Слова вырвались из него, как лава из жерла вулкана, сметая все барьеры логики и приличий. Это был крик души, признание, вырванное с кровью. Эхо заметалось между высокими книжными стеллажами, отразилось от сводчатых потолков, пронеслось над миллионами страниц и затихло, оставив после себя звенящую, абсолютную тишину. Даже пыль, казалось, застыла в воздухе.
Элиан замерла. Сердце колотилось где-то в висках, в горле, в животе. Грудь вздымалась так, будто она пробежала марафон. Ладони вспотели. Она смотрела на него во все глаза. На его перекошенное мукой лицо. На дрожащие руки, которые он прижимал к бокам, чтобы не сорваться и не схватить её в охапку. На чешую, которая проступила на скулах, ломая его человеческий облик, делая его чужим и пугающе прекрасным. Она не узнавала его сейчас. И в то же время узнавала. Узнавала того самого Рейнара, который четыре года назад смотрел на неё так же, перед тем как уйти в никуда. Того самого, который целовал её до потери сознания в этой самой библиотеке, а потом разбил ей сердце одним-единственным словом: «Прощай».
— Я не твоя, — сказала она тихо, но в этом тихом голосе было больше стали, чем в клинке. — Ты сам сделал так, чтобы я не была твоей. Четыре года назад. В аудитории четыреста четыре. Ты помнишь? Ты закрыл дверь и сказал, что мы совершили ошибку. Ты смотрел на меня, как на пустое место, и ушёл.
Он дёрнулся, как от пощёчины. Всё его тело содрогнулось. Золото в глазах на мгновение потускнело, уступив место чему-то человеческому, чему-то сродни вселенской муке и отчаянию. На секунду перед ней оказался не всемогущий декан, а просто мужчина, смертельно раненный собственными воспоминаниями.
— Я помню, — прохрипел он, и его голос дал трещину. — Я помню каждую секунду той ночи. Я помню, как пахли твои волосы. Я помню, как ты дрожала, когда я уходил. Я ничего не забыл.
— Тогда почему? — она подалась вперёд, и теперь они стояли лицом к лицу, два воина, израненных одной и той же войной. Слёзы всё-таки потекли по её щекам, но она их не замечала. — Почему ты ушёл, Рейнар? Почему ты продолжаешь мучить меня каждый божий день, появляясь и исчезая, как призрак? Почему ты просто не можешь сказать мне правду? Я взрослая девочка, я пережила уже столько дерьма, что меня не сломать!
— Потому что правда убьёт тебя, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Эта правда убьёт тебя быстрее, чем любой запретный раздел.
Тишина. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как надгробные плиты. Элиан смотрела на него, и в её голове проносились обрывки мыслей, догадок, подозрений. Что это за сила, которая держит в страхе самого Рейнара? Какая правда может убить? И почему он смотрит на неё так, будто только что вырвал кусок собственного сердца и бросил его к её ногам?
— Объясни, — потребовала она ледяным тоном. — Сейчас. Без увёрток.
— Не могу.
— Рейнар...
— Не могу, Элиан! — он в отчаянии ударил кулаком по каменной колонне рядом с ними, и та пошла сетью мелких трещин. — Есть силы, о которых ты не догадываешься. Древние, голодные силы, которые следят за каждым моим шагом. За каждым вздохом. Они знают, кто я. И если они узнают, что ты для меня значишь... если они почувствуют это... — Он осёкся, словно само произнесение этой мысли могло накликать беду. Его голос упал до шёпота, пропитанного ужасом. — Тогда тебя не спасут ни твои щиты, ни твоя гениальная теория абсорбции, ни твой новый... друг.
— Кайан тут ни при чём, — отрезала она, скрестив руки на груди, как бы закрываясь от его страха, который был слишком заразителен.
— Кайан, — повторил Рейнар, и его губы скривились в гримасе презрения, смешанного с тревогой, — тут очень даже при чём. Ты знаешь, кто он такой? Откуда он взялся? Почему он так жадно интересуется именно твоей работой?
— Он — преподаватель. Бывший Хранитель. Он ценит мои исследования, в отличие от некоторых, кто четыре года делал вид, что меня не существует!