Страница 58 из 160
Глава 37
Кайан оторвался от своих записей и посмотрел на неё. В этом взгляде не было оценивающего мужского превосходства, было лишь тёплое любопытство.
— Вы когда-нибудь спите, Элиан? — спросил он, и её имя в его устах прозвучало непривычно мягко, без формального «магистр».
— Сплю, — отрывисто бросила она, не поднимая головы, продолжая выводить замысловатый зигзаг рунного уравнения. — Иногда. Когда заканчиваю работу.
— И когда же вы заканчиваете работу?
— Никогда.
Он рассмеялся. Это был глубокий, бархатный смех, который, казалось, резонировал не с воздухом, а с самой тьмой, скрывающейся в углах библиотеки. В этом смехе не было насмешки, только понимание. Элиан подняла глаза и замерла. Он смотрел на неё с какой-то щемящей нежностью, но не как на женщину. Как на... отражение? Как на родственную душу, прошедшую те же круги научного ада.
— Вы напоминаете мне меня самого двадцать лет назад, — сказал он, откладывая перо, и в этом жесте было что-то обречённое. — Когда я только начинал свой путь в Ордене Хранителей. Та же неутолимая жажда. Та же готовность гореть на работе, лишь бы не чувствовать пустоты внутри.
— Двадцать лет назад? — Элиан невольно улыбнулась, пытаясь разрядить внезапно накатившую интимность момента. — Вы говорите так, будто вы старик. Сколько вам лет, магистр Рейнхарт? Сто? Триста?
— Достаточно, — ответил он уклончиво, и улыбка мгновенно сползла с его губ, а в глазах промелькнула тень, быстрая, как вспышка молнии. — Достаточно, чтобы помнить времена, когда запретные разделы ещё не были запретными. И достаточно, чтобы понять, каково это — всегда быть чужим на этом празднике жизни.
Элиан отложила перо. Её пальцы дрожали от напряжения, но сейчас она забыла о формулах. Тон его голоса изменился, из светского и ироничного он превратился в обнажённый, звенящий от застарелой боли.
— Изгоем? — переспросила она, подавшись вперёд. Слово резануло слух, потому что оно было слишком знакомым.
— Вы удивлены? — он усмехнулся, но это была горькая, вымученная усмешка человека, который привык смеяться над собственной болью, чтобы не плакать. — Думаете, человек с моими знаниями, с моим опытом, с моим проклятым происхождением не может быть изгоем? Блеск регалий ослепляет, не так ли?
— Я ничего не знаю о вашем происхождении, — честно призналась Элиан, чувствуя себя неловко. — Только слухи. А слухи, надо сказать, — она попыталась смягчить напряжение улыбкой, — весьма противоречивы. Говорят, вы незаконнорожденный сын императора. Или что вы продали душу за знания. Или что вы и вовсе не человек, а дух, принявший плоть.
— Да, стандартный набор, — он задумчиво кивнул, и его длинные пальцы коснулись корешка древнего фолианта. — Сын аристократа, проданная душа, бессмертный демон... Красивые сказки. Правда, увы, гораздо прозаичнее и оттого гораздо больнее. Я родился в семье, где магия считалась проказой души. Мой отец был ремесленником, он чинил чужие вещи, потому что не мог починить собственную жизнь. Мать — травницей, она лечила чужие тела молитвами, а меня пыталась лечить голодом. Когда проявился дар, они решили, что я одержим. Меня запирали в подвале. Меня пытались «исцелить» побоями и святой водой, которая обжигала кожу, как кислота. — Его голос звучал ровно, почти бесстрастно, но Элиан видела, как побелели костяшки пальцев, сжимающих перо с такой силой, что оно, казалось, вот-вот треснет. — В двенадцать лет я сбежал. Жил на улице, воровал еду, прятался в руинах старых храмов, где меня никто не мог найти. А потом... потом меня нашёл старый маг. Хранитель. Он увидел во мне не чудовище, а дар. Он забрал меня, обучил, дал мне новое имя и новую жизнь. Но знаете, Элиан, что самое страшное? Клеймо изгоя не смывается. Ни временем, ни званиями, ни победами. Оно всегда с тобой, где-то под кожей, и чешется в самые неподходящие моменты.
В библиотеке повисла та звенящая, абсолютная тишина, какая бывает только перед землетрясением. Элиан смотрела на Кайана и впервые видела не «лунного магистра», не блестящего интригана, не загадочного учёного. Она видела мальчика, который прятался в руинах от побоев. Она видела человека. Раненого. Бесконечно одинокого. Такого же, как она сама.
— Я понимаю вас, — сказала она, и её шёпот упал в эту тишину, как капля воды на раскалённый камень. — Я тоже была изгоем. Не в детстве, нет. У меня были любящие родители, и за это я благодарна небесам. Но позже. Здесь, в этой Академии, пропитанной снобизмом. Среди аристократов, которые смотрели на дочь лавочника, как на придорожную грязь. Среди преподавателей, которые считали, что у провинциалки не может быть мозгов, а есть только амбиции. Среди... — она запнулась, и перед глазами встало лицо Рейнара в тот миг, когда он разбил ей сердце. — Среди тех, кто заставил меня поверить, что я недостойна любви.
Она не собиралась этого говорить. Слова вырвались сами, обожгли горло и упали между ними.
Кайан слушал, не перебивая. Его серебряные глаза, в которых раньше ей мерещился холод, сейчас сияли теплом, сравнимым с пламенем свечи в зимнюю ночь.
— Вы более чем достойны, Элиан, — произнёс он, и это был удар под дых. Не «магистр Вэнс», а просто Элиан. — Вы — одна из лучших умов, что я видел. И я не понимаю, почему вы позволяете призракам прошлого заставлять вас сомневаться в этом. Вы воюете не с ними, вы воюете с ветряными мельницами собственной неуверенности.
Она отвела взгляд, уставившись на трещину в столешнице. Потому что он был прав. Потому что она сама не знала, почему слова Рейнара, брошенные в слепящий солнечный день четыре года назад, до сих пор душат её по ночам. Почему каждая случайная встреча с ним заставляет сердце обливаться кровью.
— Это сложно, — выдавила она из себя.
— Сложности — это то, с чем мы, маги, работаем каждый день, — Кайан улыбнулся, и на этот раз улыбка была чистой, без примеси горечи. — Но я не настаиваю на исповеди. Хотите, я покажу вам кое-что, что отвлечёт вас от мрачных мыслей?
Он потянулся к стопке книг, которую они ещё не разобрали, и одним точным, хищным движением вытащил тяжёлый фолиант в чёрном переплёте. Переплёт был украшен выцветшим серебряным тиснением, изображающим змея, кусающего себя за хвост. От книги веяло такой древней, дремучей магией, что у Элиан заломило в висках. Казалось, воздух вокруг неё пошёл рябью.
— «Трактат о природе магической тьмы», — прочитала она название, вытисненное на потрескавшемся корешке. Её голос дрогнул. — Автор — Алдариус Торнфилд. Это же...