Страница 49 из 160
Глава 32
Она не заметила его появления. Никто по-настоящему не заметил, потому что декан Рейнар умел входить так, чтобы оставаться в тени. Он возник на пороге не как человек — как сгусток тьмы, внезапно втянувший в себя свет. Высокая фигура в строгом черном мундире застыла в дверном проеме. Сканируя. Анализируя. Убивая взглядом.
Его зрачки за доли секунды сменили форму, становясь вертикальными щелочками. Дракон внутри поднял голову и издал низкий, вибрирующий рык, который слышал только сам Рейнар. Мир расцветился аурой силы. И в центре этой паутины сидела она. Его Элиан. Смеялась. Ее плечи были расслаблены, на губах играла та самая улыбка, которой он не видел уже четыре года. Теплая. Настоящая. Предназначенная не ему.
А напротив нее сидел мужчина. Какой-то ремесленник. Смертный. И он смел смотреть на нее. Смел наклоняться к ней. Смел дышать с ней одним воздухом.
В груди Рейнара что-то оборвалось с сухим, болезненным хрустом, словно лопнула тетива арбалета.
«ЭТО КТО?!»
— взревел дракон, и от этого ментального крика у Рейнара заложило уши. Зверь бесновался под черепной коробкой, скребя когтями по изнанке сознания.
«ИМЯ! НАЗОВИ МНЕ ИМЯ ЭТОГО СМЕРТНИКА, КОТОРЫЙ СМЕЕТ СМЕШИТЬ НАШУ САМКУ!»
— Понятия не имею, — процедил Рейнар одними губами, заставляя свое лицо оставаться маской ледяного спокойствия. Несколько преподавателей, проходивших мимо, испуганно шарахнулись в сторону, заметив, как декан застыл каменным изваянием. От него веяло холодом. Арктическим, мертвящим холодом, от которого иней выступал на стеклах. — Но я выясню. Клянусь тебе, выясню.
Он заставил себя двигаться. Медленно, переставляя ноги так, будто шагал сквозь вязкий кисель, он прошел к раздаточному столу. Взял поднос — просто для вида, для маскировки. Положил на него тарелку с тыквенным супом, хотя от одной мысли о еде его мутило. Он сел за дальний столик, идеальная точка для наблюдения. Отсюда он видел ее профиль. Видел, как она потянулась за солонкой. Видел, как этот выскочка, Меррит, передал ей солонку и их пальцы — кончики их проклятых пальцев! — соприкоснулись.
Рейнар сжал столовую ложку в кулаке. Серебряный прибор с тихим, жалобным скрежетом смялся, превращаясь в бесформенный кусок металла. Дракон взвыл, требуя крови.
«РАЗОРВИ ЕГО. ВЫЙДИ НАРУЖУ. Я ВЫЙДУ НАРУЖУ. МЫ РАЗМАЖЕМ ЕГО ПО ЭТИМ НАКРАХМАЛЕННЫМ СКАТЕРТЯМ. ЭТО ЗАЙМЕТ СЕКУНДУ. НИКТО НЕ УСПЕЕТ ДАЖЕ ВСКРИКНУТЬ!»
— Заткнись, — мысленно прорычал Рейнар, и его ноздри раздулись. — Мы не убиваем людей за то, что они обедают с нашими... с нашими преподавателями.
«ОНА НАША! ТЫ ПОСМОТРИ НА НЕЕ! ОНА НИКОГДА ТАК НЕ СМЕЕТСЯ С НАМИ. С НАМИ ОНА КРИЧИТ. ОБВИНЯЕТ. ПИШЕТ РАПОРТЫ И ЖАЛОБЫ РЕКТОРУ. ОНА ПЫТАЕТСЯ РАЗРУШИТЬ НАС, А С НИМ ОНА ЦВЕТЕТ!»
И это было самой страшной правдой. От этой правды хотелось разнести столовую по камешку. Хотелось встать, подойти к этому чистенькому артефактору и, улыбаясь, объяснить ему популярно, что у него есть ровно три секунды, чтобы исчезнуть. Рейнар смотрел, как Элиан откинулась на спинку стула, как она расслабила плечи, как от ее смеха задрожала капелька пота на виске, и дикая, всепоглощающая ревность затопила его внутренности кислотой.
Четыре года назад она принадлежала только ему. Тайно, скрытно, спрятанная от чужих глаз. Тогда она не обедала с коллегами-мужчинами. Она не смеялась чужим шуткам. Она была его, и только его.
Теперь...
«ВЗОРВИ ТАРЕЛКУ», — внезапно выдал дракон, и голос его сменился с грозного на вкрадчивый, почти плотоядный.
— Что? — Рейнар даже мысленно растерялся.
«ТАРЕЛКУ С СУПОМ. У ЭТОГО ЧЕРВЯ. НЕ СИЛЬНО. ТОЧЕЧНО. ДОСТАТОЧНО, ЧТОБЫ СУП ОКАЗАЛСЯ НА ЕГО РОЖЕ, А НЕ В РТУ. ПУСТЬ ЗНАЕТ, ЧТО ЕМУ ЗДЕСЬ НЕ РАДЫ. ПУСТЬ ОНА УВИДИТ ЕГО ЖАЛКИМ И ГЛУПЫМ»
.
— Мы не будем взрывать чужие тарелки, — возразил Рейнар, но в голосе не было прежней стали. — Это нелепо. Это... это уровень проделок десятилетнего мальчишки. Это мелко, низко и...
«ЭТО ВЕСЕЛО. И ТЫ ЭТОГО ХОЧЕШЬ»
.
Рейнар замер, глядя на затылок ненавистного Торвальда. На его аккуратную мантию. На его дурацкие русые волосы. Дракон, который только что предлагал геноцид, теперь мурлыкал как кот, предлагая шалость. И, что самое ужасное, эта шалость казалась Рейнару чертовски соблазнительной. Он не хотел причинять вред. Он не хотел калечить или убивать — нет. Но испортить ему обед, уничтожить его безупречную мантию, заставить выглядеть растерянным дураком перед Элиан... это было так мелко, так по-человечески низко, что Рейнар чуть не рассмеялся в голос.
«ТЫ ДЕКАН. ТЫ ИМЕЕШЬ ПРАВО ПРОВЕРЯТЬ КУХОННЫЕ АРТЕФАКТЫ. НИКТО НЕ ПОСМЕЕТ ТЕБЯ ОБВИНИТЬ. ЭТО ДАЖЕ НЕ БУДЕТ ЛОЖЬЮ. НУ, ПОЧТИ»
.
Рейнар усмехнулся. Медленно, незаметно для чужих глаз, он опустил правую руку под стол. Тонкая магическая энергия, почти прозрачная, стекла с кончиков его пальцев и, повинуясь мысленному приказу, поползла к угловому столику. Он знал устройство артефактов. Он знал слабое место нагревательных элементов в этой проклятой посуде. Нужен лишь крошечный импульс. Толика перегрузки.
Импульс достиг цели.
Это было прекрасно. Не громко. Не опасно. Просто тарелка с тыквенным супом, стоявшая перед Торвальдом, внезапно вспучилась, булькнула и выплюнула вверх оранжевый гейзер. Густая, ароматная жижа взметнулась конусом, как миниатюрное извержение вулкана, и с отвратительным чавкающим звуком осела обратно. На мантию. На лицо. На хлеб. На скатерть. Оранжевое пятно расползлось по безупречной белой ткани, как ядовитая медуза.
Торвальд замер с ложкой в руке. С его носа капало.
Элиан ахнула, отшатнувшись. Несколько капель долетело и до нее, но основной удар принял на себя он. В столовой повисла гробовая тишина, в которой было слышно, как муха пролетает в другом конце зала. Затем кто-то прыснул в кулак. Кто-то охнул.
— Что за... — начал Торвальд, опуская взгляд на свою мантию, которая из произведения портновского искусства превратилась в оранжевую тряпку. — Что это было?
— Похоже, нагревательный артефакт перегрузился, — раздался от дальнего столика спокойный, тягучий, как расплавленный мед, голос. — Старая модель, знаете ли. Вечно барахлит. Надо будет сделать выговор поставщикам.
Элиан резко обернулась. Спина ее выпрямилась, становясь стальным стержнем.