Страница 152 из 160
Глава 88
Он атаковал волнами, не давая передышки. Тёмные жгуты, каждый толщиной с руку, хлестали по залу, вырывая из стен целые глыбы. Ледяные копья, порождённые украденной магией, свистели в воздухе, вонзаясь в колонны и взрываясь фонтанами морозной крошки. Волны удушающей, беспросветной тьмы катились по полу, гася последние очаги света и стремясь поглотить Рейнара целиком. А Кайан всё смеялся и смеялся, его фиолетовые глаза горели безумным торжеством.
И Рейнар отступал. Шаг за шагом, принимая удары на крылья и хвост, он пятился, заманивая противника в центр зала. Его чешуя дымилась, на боках появились первые царапины, но он терпел. Он знал, что делает. Стиснув зубы до скрежета, чувствуя, как с губ срывается горячее дыхание, он растягивал время. Он давал ей время.
В это самое мгновение, глубоко под полом храма, где-то в сырой, первобытной темноте, давившей на плечи и сковывавшей лёгкие, Элиан бежала по подземному ходу. В одной руке она сжимала жезл, нагретый её собственной, вновь пробуждающейся магией, а в другой — световой кристалл, который выхватывал из мрака осклизлые стены, покрытые бахромой плесени и полустёртыми рунами забытого языка. Воздух здесь был спёртым, пах гнилью, мокрым камнем и чем-то сладковатым, похожим на запах разложения. Она задыхалась, пот заливал ей глаза, алые пряди волос прилипали к лицу, но она не обращала на это внимания. Она не имела права остановиться.
Потому что она чувствовала его. Связь истинной пары, золотая нить, что навеки соединила их души, сейчас вибрировала от боли и ярости. Каждый удар, который Рейнар принимал на себя, отдавался в её груди тупой, ноющей болью. Каждая волна его ярости прокатывалась по её венам жидким огнём, заставляя сердце биться быстрее. Она чувствовала, как горит его чешуя, как напряжены мышцы. Он был её второй половиной, её щитом и мечом, и сейчас он истекал силой, чтобы купить ей эти драгоценные секунды.
«Держись, — мысленно шепнула она, вкладывая в этот зов всю свою нежность, всю свою тревогу. Слова золотой пульсацией пронеслись по нити их связи. — Я почти на месте. Я уже под алтарём».
Ответ пришёл мгновенно. Он был пропитан мрачным, каким-то хулиганским весельем, что было так в его духе. Она почти увидела его кривую усмешку, с которой он цедил эти слова, уклоняясь от очередного удара:
«Не торопись, звёздочка моя. Я тут развлекаюсь. Этот ублюдок даже вспотеть меня не заставил»
.
Она фыркнула, шумно выдохнув носом и не сбавляя шага. Типичный Рейнар. Даже на пороге смерти он найдёт способ покрасоваться. Но эта бравада придала ей сил, словно глоток ледяной воды. Она не подведёт его.
Подземный ход, петлявший в толще фундамента, наконец, вывел её к маленькой, неприметной двери, скрытой за монолитной каменной плитой. Это был древний, запасной выход для жрецов, о котором не знал даже Кайан. Спасибо старым картам, которые она изучала в архиве, ещё когда он был просто наставником. Она судорожно ощупала стену, пока пальцы не нащупали нужный камень — он был чуть теплее остальных. Она нажала, вкладывая остатки сил. Раздался низкий, скрежещущий звук, и плита, дрогнув, отъехала в сторону, открывая вид на алтарный зал с тыла.
То, что она увидела, заставило её на секунду замереть.
Зал был разрушен до неузнаваемости. Колонны иссечены, пол усеян щепками и каменным крошевом. А посреди этого хаоса её муж, её дракон, сражался, словно лев. Кайан стоял к ней спиной, в каких-то двадцати метрах, и атаковал Рейнара бесконечным потоком тёмных жгутов. Он был так уверен в своей победе, так опьянён украденной силой, что забыл об элементарной осторожности. Он не чувствовал её.
А вот осколок Первичной Тьмы чувствовал. Он пульсировал на алтаре, прямо за спиной тёмного мага, водружённый на подставку из чёрного серебра. От него исходило то самое холодное, мертвящее сияние, которое она помнила по запретной секции. Осколок был похож на сердце, вырванное из груди какого-то хтонического чудовища: он сокращался, пульсировал, перекачивая чёрную энергию. И внутри него, словно пойманная в янтарь золотая бабочка, билась её украденная подпись. Её магия. Часть её души, которую вырвали с корнем.
Элиан подняла жезл. Её пальцы дрожали, но не от страха — от гнева. Она знала, что не сможет победить Кайана в прямом столкновении. Он был сильнее, быстрее и теперь, искажённый Тьмой, почти неуязвим для обычной магии. Но она могла сделать кое-что другое. То, чему он сам, старый глупец, её когда-то учил. Лучшая атака — это та, которую не ждут.
Она вышла из укрытия, расправив плечи. Время подкрадываться кончилось.
— РЕЙНАР! — её голос, чистый и высокий, разрезал грохот битвы, словно луч света. Он долетел до дракона, и она увидела, как его глаза на мгновение встретились с её. — Сейчас!
Он понял без лишних слов. Идеальная, отточенная до автоматизма синергия истинной пары сработала безотказно. В тот самый миг, когда она выбросила вперёд руку с жезлом, ставя между Кайаном и алтарём сверкающий, многослойный магический щит, Рейнар перестал притворяться. Он перестал обороняться.
Он вдохнул.
Это был вдох, который опустошил воздух в половине зала. А затем он выдохнул. Его драконье пламя — чистое, золотое, абсолютное — обрушилось на Кайана с такой силой, что каменные стены задрожали, а витражи наверху пошли трещинами. Это был не просто огонь, это была квинтэссенция света и ярости, способная испепелять души.
Кайан, захваченный врасплох чудовищной мощью, инстинктивно развернулся всем корпусом к источнику угрозы, выставляя перед собой барьер из чистой тьмы, чтобы отразить пламя. И в тот же миг он врезался спиной в сверкающий щит Элиан.
Всего на секунду он замешкался. Его мозг, отравленный Тьмой, завис, пытаясь обработать два взаимоисключающих сигнала: смертельная опасность спереди и непреодолимая стена сзади. Одна секунда. Одна крошечная, жалкая секунда.
Этого хватило.
Элиан метнулась к алтарю быстрее, чем когда-либо в жизни. Её ноги, казалось, не касались каменных плит. Она схватила осколок обеими руками, не дав себе времени на раздумья. Тьма обожгла её ладони таким лютым, пронизывающим холодом, что на коже мгновенно выступил иней. Это была боль, от которой кричат, боль, которая высасывает саму жизнь. Но она не отпустила. Она прижала осколок к груди, к самому сердцу, и подняла глаза на Кайана.
Он медленно обернулся, опуская руки. Пламя Рейнара стихло. В наступившей тишине, нарушаемой только треском догорающих гобеленов, они встретились взглядами. В фиолетовых глазах Кайана плескался ужас пополам с недоумением.