Страница 140 из 160
Глава 81
— Ты ловко жонглируешь словами, мальчишка, — проскрежетал он, и в его голосе послышалось почти отеческое презрение. — Но ты забыл, кто эти законы толкует. Мы — Совет. Мы — голос Рода. Мы имеем право признать любую истинную пару недействительной, если она угрожает чистоте драконьей крови или безопасности клана. А твоя человеческая самка... — он выдержал паузу, смакуя момент, и его тонкие губы растянулись в улыбке, похожей на порез ножом, — ...мы уничтожим её. Медленно. Показательно. Мы скормим её земле, по кусочкам, чтобы другим неповадно было смотреть на небо и мечтать о драконах.
Именно в этот момент, когда слова Ашерона еще висели в воздухе смертным приговором, тишину зала разорвал звук шагов. Цок. Цок. Цок. Элиан вышла из тени. Это было не движение тела, это было движение стихии.
— Попробуйте.
Её голос прозвучал в мраморном склепе зала, как удар чистого колокола. Чистый. Звонкий. Твердый, как алмаз. Он прокатился эхом под сводами, отражаясь от каждого трона, и это эхо звучало не как вызов, а как утверждение.
Она сбросила капюшон плаща одним резким, театрально-четким движением. Тяжелая синяя ткань упала с головы, и её волосы — знаменитые алые волосы цвета свежей артериальной крови — рассыпались по плечам, как жидкое пламя, как лава, вырвавшаяся из плена камня. Магические светильники под потолком дернулись и на миг вспыхнули ярче, словно приветствуя её. Двенадцать пар древних, змеиных глаз уставились на неё с одинаковым, почти комичным выражением — шок, смешанный с парализующей яростью и полным неверием в происходящее.
— Это она?! — прошипел кто-то слева. Голос сорвался в фальцет.
— Человеческая девка посмела явиться сюда?! — взревел багровый старейшина, привставая с трона.
— Стража! — проскрежетал кто-то третий.
— Да, — сказала Элиан, шагая вперед. Каждый её шаг был звонким, чеканным, как строчка в приговоре. Её колени тряслись под платьем так, что, казалось, кости вибрируют, но ни один мускул на лице не дрогнул. — Посмела. И я попрошу выбирать выражения. Я не «человеческая девка» и не «самка». Я — магистр Элиан Вэнс, преподаватель теоретической магии Академии Коронного Предела, автор дипломной работы, признанной инновационной даже вашим министерством, и, что сейчас важнее всего, истинная пара Рейнара Огненных Крыльев. И я требую, чтобы ко мне обращались с уважением. Вы — Старейшины? Так ведите себя соответственно своему возрасту.
— Уважением?! — Ашерон засмеялся, и от этого смеха у нормального человека кровь свернулась бы в жилах. Это был сухой, скрипучий кашель, похожий на треск ломающихся в костре костей. — Ты, человеческий мусор, говоришь об уважении в Зале Совета? Ты — ничто! Ты — плесень на теле мироздания! Ты — грязь под ногами драконов! Ты даже не маг, ты — пустая оболочка без магической подписи, бракованный сосуд! Твое существование — оскорбление магии как таковой!
Элиан побледнела. Это был удар ниже пояса, удар по незажившей ране. Её магическая подпись была украдена, и это делало ее невидимкой в мире волшебства. Но она не отступила. Она только задрала подбородок выше, так что стала видна тонкая жилка, бьющаяся на шее.
— Моя магическая подпись была украдена тёмным магом, — сказала она, и голос её не дрогнул, а стал лишь холоднее и острее, как хирургическая сталь. — Это медицинский факт, а не черта характера. Это не делает меня пустой оболочкой. Это делает меня жертвой преступления, о котором вы предпочли забыть. Но я не забыла. Я выжила. И, кстати, о законах, которые вы так любите перевирать...
Она сделала еще один шаг, и теперь уже не стояла в тени. Она вышла на свет, встав плечом к плечу с Рейнаром. Спина к спине. Они были как два сомкнутых клинка. Он — огромный, темный, опасно мерцающий. Она — алая, как факел в ночи.
— Древний Кодекс, записанный на Камне Основания, — начала она нараспев, и звук ее голоса зазвенел металлом. — Глава третья, параграф седьмой: «Ни один дракон не имеет права причинять вред истинной паре другого дракона, ибо сие есть преступление против Рода и карается изгнанием и отсечением Крыла». — Она видела, как дернулось веко у багрового старейшины. Как Ашерон перестал улыбаться. — А параграф восьмой гласит: «Совет старейшин не имеет права оспаривать выбор дракона, если оный выбор подтверждён связью истинной пары, ибо связь сия нерушима и священна. Любая попытка разорвать её приравнивается к убийству».
Тишина в зале стала абсолютной. Такой глубокой, такой звенящей, такой осязаемой, что, казалось, ее можно резать ножом. Светильники потрескивали под потолком, и этот треск звучал сейчас громче пушечной канонады. Старейшины переглядывались. На их древних лицах, только что пылавших презрением, проступало нечто новое. Растерянность. Неверие. А у самой младшей — у той злобной старухи с когтями, — промелькнула тень невольного, брезгливого уважения. Как к плесени, которая вдруг научилась ходить и говорить.
— Она... она читала Кодекс? — пробормотал багровый старейшина, оседая обратно в кресло. Голос его звучал сбито, растерянно. — Человеческая женщина читала Древний Кодекс на языке Первого Огня?
— Не просто читала, — раздался голос Рейнара. Он шагнул вперед, закрывая собой Элиан от прямого взгляда Ашерона, но не оттесняя ее назад. — Она выучила его. Она прочла все свитки, включая запретные комментарии к Кодексу. Она маг, Варгос. Я же говорил вам, но вы не слушали. Она сильнее всех нас вместе взятых.
Ашерон смотрел на нее, и его выцветшие глаза сузились до колючих точек. В нем боролись злоба, достоинство и осознание того, что его загнали в угол при помощи его же любимого оружия — буквы закона. Он открыл рот, обнажив почерневшие десны, чтобы что-то возразить, но Элиан не дала ему ни единого шанса перехватить инициативу.