Страница 134 из 160
Студенты больше не хихикали. Они откровенно ржали. Келлан лупил ладонью по парте, выбивая из неё пыль, и утирал выступившие слёзы смеха. Лейна, забыв о своей вечной невозмутимости, уткнулась лицом в раскрытый конспект, и её плечи тряслись в беззвучном, истерическом припадке. Даже Малкольм проснулся окончательно и теперь смотрел на декана с выражением безграничного уважения и восторга.
— Я просто хотел убедиться, что вы не скучаете в мое отсутствие, — сказал Рейнар, и его голос стал обманчиво мягким, интимным, как шелест шёлка. Он сделал шаг вперёд. — Иллюзия — это ведь тоже магия, достойная изучения, как вы считаете? Высшая трансфигурация, требующая концентрации. Мои студенты должны видеть практическое применение сложных чар в полевых условиях. Даже когда эти условия — лекция по резонансу.
— Вы невыносимы, — прошептала она, и её щеки заполыхали огнём, сливаясь с цветом волос. Она смотрела на него и не знала, чего ей хочется больше — запустить в него полным боевым шаром или подойти и вцепиться в лацканы его мундира.
— Я знаю, — он улыбнулся. На этот раз по-настоящему, снося все её защитные барьеры. Широко, тепло, открыто, обнажая ровный ряд зубов. Так, как улыбаются не деканы, а счастливые мужчины. В его глазах заплясало золото. — Иллюзия проверки успеваемости закончилась, а настоящая начинается. Жду вас на обед в моём кабинете, Элиан. И пожалуйста, не опаздывайте — у меня сегодня снова плановая проверка. На этот раз — вашего настроения. Мне доложили, что вы хмуритесь с утра.
— Какая ещё проверка настроения?! — крикнула она ему вслед, но дверь уже мягко закрылась, отрезая его от неё. Её крик повис в воздухе, полный праведного гнева и бессильной злости.
Как только щелкнул замок, аудитория взорвалась. Это был не смех, это был девятый вал. Хохот, от которого звенели стекла в витражах. Аплодисменты, громкие, как овации в королевском театре после блестящей премьеры. Восхищённый свист Келлана. Крики «Браво!». Всё смешалось в такой невообразимый шум, что, казалось, сейчас дрогнут вековые стены, и с потолка посыплется штукатурка. Келлан, забыв о субординации, колотил ладонью по своей многострадальной парте в ритме победного марша. Мирра, утирая слёзы, которые текли по её щекам в три ручья, пыталась что-то сказать задыхающейся от смеха Лейне, но не могла выговорить ни слова, только беззвучно открывала рот. Даже обычно невозмутимые и суровые парни с заднего ряда, которые пришли на боевой факультет убивать чудовищ, а не хихикать, обменивались восхищёнными комментариями и уважительно качали головами. Декан был их богом.
— Тихо!!! — рявкнула Элиан, и её голос, усиленный магией, перекрыл шум, прокатившись по аудитории грозовым раскатом. Она хлопнула ладонью по столу, и чернильница подпрыгнула. — Занятие ещё не закончено! Келлан, если ты не уймёшься, я превращу твой голос в мышиный писк до конца семестра!
— Магистр Вэнс, — простонал Келлан, держась за живот и всё ещё всхлипывая от смеха, — это лучшее, что случалось в этой Академии со времён её основания! Вы приручили декана! Вы его полностью, тотально приручили! Он посылает иллюзии, чтобы смотреть на вас, пока сидит на скучных совещаниях! Это... это высший пилотаж! Вы наш герой!
— Я никого не приручала! — Она снова хлопнула ладонью по столу, и теперь на идеальной поверхности осталась микротрещина. — Драконов не приручают! Их... с ними... Адепт Келлан! Если вы сейчас же не успокоитесь и не приведёте себя в порядок, я лично задам вам дополнительное эссе на три тысячи слов на тему «Уважение к личным границам преподавателя и недопустимость вмешательства в его частную жизнь»! С иллюстрациями! С библиографией! Со схемой границ!
Это подействовало. Угроза эссе была страшнее боевого проклятья. Студенты, вытирая слёзы, затихли, старательно пряча лица, чтобы не сорваться снова. Улыбки всё ещё блуждали по их лицам, но шум утих. Элиан вздохнула так, словно пробежала марафон. Сердце колотилось где-то в горле. Поправила выбившуюся, словно живущую своей жизнью, прядь алых волос, заправив её за пылающее ухо. Она повернулась к доске, пытаясь найти на ней спасение.
— Итак, на чём мы, чёрт возьми, остановились...
Она продолжила лекцию. Но краем глаза видела, как Келлан и Лейна обмениваются записками, как Мирра что-то восторженно шепчет соседке, и как общее настроение в аудитории остаётся приподнятым, почти праздничным, словно они выиграли межфакультетский турнир.
И, если честно, она не могла их винить. Потому что где-то глубоко внутри неё самой, там, куда она запрещала себе заглядывать во время занятий и куда не долетали взгляды студентов, расцветало, распускалось буйным ядовито-прекрасным цветком то же самое чувство. Чувство абсолютной, немыслимой правильности происходящего. Чувство, что она наконец-то там, где должна быть. Что она наконец-то с тем, с кем должна быть. И что этот невыносимый, властный, сумасшедший дракон, который не мог прожить и часа, чтобы не зайти «проверить успеваемость», не прислать иллюзию, не коснуться её взглядом, был лучшим, что случалось с ней за всю её долгую, полную одиночества жизнь.
— Магистр Вэнс, — тихий, как шелест страниц, голос окликнул её после занятия, когда гул шагов стих, и аудитория опустела. Мирра стояла у кафедры, теребя лямку сумки. — Можно вопрос? Не по учёбе. Это личное.
— Если не по учёбе, то не на занятии, — ответила Элиан машинально, собирая конспекты в папку, стуча пальцами по коже. — Лучше спроси что-нибудь про резонанс.
— Это короткий! — девочка переминалась с ноги на ногу, её глаза блестели. — Просто... магистр... вы счастливы? По-настоящему?
Элиан замерла. Её руки, перебиравшие листы, остановились. Вопрос был простым, как удар меча, — слишком простым для всего того, что она пережила за последние безумные недели, за последние четыре года войны с собой. Но в нём было что-то, что пронзило её насквозь. Искренность, наверное. Чистая, незамутнённая детская забота.
Она повернулась к Мирре и улыбнулась — не той строгой, командирской улыбкой, которую она надевала на занятиях, а настоящей, тёплой, женской, от которой в уголках глаз собирались лучики.
— Да, Мирра, — сказала она, и голос её дрогнул. — Я счастлива. Настолько, что мне иногда становится страшно.
Мирра просияла так, словно ей подарили звезду. Она кивнула, прижала руки к сердцу и выбежала из аудитории.