Страница 133 из 160
Глава 78
— Келлан, — произнёс Рейнар с ленцой хищника, который уже знает, что жертва в ловушке.
Келлан вскочил так резво, словно его подбросило пружиной. Парта жалобно скрипнула, конспекты полетели на пол, перо покатилось по столу, оставляя чернильные кляксы.
— Магический резонанс — это явление экстремального, лавинообразного усиления магического импульса при точном совпадении частоты колебаний внешнего магического поля с собственной, внутренней частотой объекта или живого организма! — выпалил он на одном дыхании, как заученную скороговорку, глотая окончания слов. — Также может спонтанно возникать между двумя магами, чьи ауры настроены на одну частоту, что особенно часто наблюдается у так называемых истинных пар и проявляется в виде неконтролируемых, мощных выбросов энергии при прямом физическом контакте, особенно при тактильной стимуляции высокой интенсивности, такой как... как...
Он осёкся. Только сейчас до его мозга дошло, что именно он произнёс. Что он процитировал не просто определение, а прямой, бесстыдный намёк на поцелуй на арене. Кровь прилила к его щекам, заливая даже уши, делая его похожим на перезрелый помидор. Лейна закашлялась в кулак, пряча рвущийся наружу смех, её плечи затряслись. Мирра с тихим стоном спрятала лицо в ладонях, но сквозь пальцы всё равно продолжала подсматривать.
Элиан прикрыла глаза. Веки казались свинцовыми. Она сама давала им это определение. Она! Две недели назад, на обычной лекции, в другой, нормальной жизни, когда декан был просто деканом, а она — просто магистром без алых волос и без дурацкого кольца на пальце. Но сейчас её собственные слова прозвучали как самая грязная, самая прямая и бесстыдная эротическая метафора из всех возможных.
— Отлично, Келлан, — голос Рейнара оставался безупречно ровным, как полированный мрамор, но она видела, как дрогнул и приподнялся уголок его губ. Одна маленькая трещина в броне спокойствия. — Блестящее знание материала. Особенно... деталей. Пять баллов. Садитесь и приведите в порядок свои вещи.
Келлан рухнул на стул с видом человека, который только что заново родился. Он чудом избежал вызова на ковёр к ректору, но при этом сорвал джекпот, став центром внимания и героем дня. Его глаза сияли, как два отполированных сапфира.
— Итак, — Рейнар повернулся к Элиан, и его взгляд стал чуть более пристальным, концентрированным, обволакивающим, словно он смотрел только на неё, а все остальные в комнате просто исчезли. — Я вижу, что студенты не просто усваивают материал, а впитывают его, — от его низкого, вибрирующего голоса у неё по позвоночнику пробежала дрожь, — что свидетельствует о высочайшем профессионализме преподавателя. Превосходно. Продолжайте, магистр Вэнс, прошу прощения за вторжение.
— Благодарю за высокую оценку, декан, — сухо ответила она.
Он не двинулся с места. Просто стоял, как изваяние, загораживая собой дверь.
— Вы... собираетесь присутствовать на всей лекции? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально, хотя внутри неё всё кипело. Это было нарушением всех протоколов.
— Разумеется. Плановая проверка, которую я анонсировал, ещё не закончена. Я должен оценить не только теоретические знания, но и практическое применение, атмосферу в коллективе и методику подачи материала. Это займет некоторое время.
Студенты снова захихикали, теперь уже почти в открытую. Элиан сжала мел с такой силой, что он хрустнул. Белая пыль осыпалась на её строгую черную мантию. Она чувствовала, как закипает кровь, смешиваясь с чем-то гораздо более опасным — с восторгом.
Она продолжила лекцию. Она говорила о коэффициентах усиления, о критических точках перегрузки, о том, как подбирать пару для создания боевого резонансного кольца. Её голос был ровным, профессиональным, как у диктора на радио. Но всё это время она чувствовала его взгляд. Тяжёлый, горячий, неотрывный, словно прицел снайпера. Он стоял у последней парты, словно каменное изваяние, вернувшееся к жизни, и смотрел. И каждый раз, когда она «случайно» (а случайно ли? она задавалась этим вопросом снова и снова) встречалась с ним глазами, его губы дрожали в той самой кривой, дьявольски-привлекательной усмешке, которую она ненавидела разумом и обожала каждой клеточкой своего тела. Эта усмешка говорила: «Я знаю, что ты меня видишь. Я знаю, что ты чувствуешь мой взгляд. И мне плевать на правила».
Прошло пятнадцать минут этой изысканной пытки.
А потом дверь открылась снова. На этот раз без стука, с громким, решительным щелчком ручки — да и зачем стучать, если ты уже глава боевого факультета и можешь входить куда угодно без приглашения?
— Прошу прощения за чудовищное опоздание, магистр Вэнс, — произнес зычный, властный голос от двери. — Задержался на срочном совещании у ректора. Бюрократия, чтоб её. Как успехи у наших студентов? Не разленились без моего присмотра?
Студенты замерли. Аудиторию накрыла гробовая, звенящая тишина. Можно было услышать, как падает пылинка. Тридцать пар глаз синхронно, как в дешевой комедии, перевели взгляды с Рейнара, стоящего у двери в расстёгнутом мундире и со слегка растрёпанными волосами, на Рейнара, стоящего у последней парты в идеально-застёгнутом мундире. Первый Рейнар заметил второго, приподнял бровь, усмехнулся уголком губ — и тот, что был у парты, просто растворился в воздухе. Его силуэт пошёл рябью, стал прозрачным, а затем рассыпался снопом золотистых, колючих искр, оставив после себя лёгкое, тающее облачко, пахнущее озоном и горьким шоколадом.
Иллюзия. Он прислал иллюзию. Высокоранговую, безупречно-детализированную, способную разговаривать и ставить оценки. На целых пятнадцать минут. Пока он там «скучал» на совещании.
— Декан! — выдохнула Элиан, и её голос дал петуха. Строгий пучок на голове, кажется, ослабил хватку, и одна алая прядь выбилась, упав ей на висок. Её голос прозвучал совсем не профессионально. В нём звенели возмущение, шок и ужасная, предательская нежность.
— Да, магистр Вэнс? — Он смотрел на неё с выражением оскорбительной, ангельской невинности. Его золотые глаза были широко распахнуты, брови приподняты, на лице застыла маска абсолютного непонимания её гнева.
— Вы... это... — Она запнулась, хватая ртом воздух, не в силах подобрать слова в академическом лексиконе, чтобы описать всю степень его невыносимости. — Вы... ваша иллюзия!
— Моя иллюзия всего лишь проверяла успеваемость, — мягко, словно успокаивая дикого зверька, сказал он. — Она справилась, я надеюсь? Пять баллов заслужила?