Страница 118 из 160
Глава 70
Пыль, поднятая ударной волной, медленно, словно нехотя, осела. И в наступившей, оглушительной тишине, они увидели его. Рейнар стоял в эпицентре, там, где только что бушевала магическая буря. Он стоял, широко расставив ноги, всё ещё заслоняя собой Элиан. Но это был не тот декан Рейнар, которого привыкли видеть все — холодный, безупречный, чуть насмешливый аристократ в строгом мундире.
Перед ними стоял полуобернувшийся дракон. Огромные, перепончатые крылья, покрытые чёрной, как вулканическое стекло, чешуёй, были расправлены за его спиной. Они занимали пол-арены, и по краям их ещё гуляли язычки догорающей Тьмы. Его руки, всё ещё сохранявшие человеческую форму, но увеличенные, покрытые бронёй из чешуи, венчались чёрными, смертоносными когтями, которые впились в камень арены, кроша его в пыль. Чешуя покрывала его плечи, шею, часть лица — и она дымилась. От неё поднимался чёрный, едкий дым, там, где тёмная магия Кайана пыталась проесть её насквозь, и на блестящей поверхности змеились уродливые чёрные разводы. Но сам он был цел. Невредим. И его глаза… его глаза горели таким концентрированным, расплавленным золотом, что, казалось, могли испепелить любого врага на месте.
— Он… он защитил её! — чей-то одиночный, истеричный вопль разорвал тишину. Это выкрикнул какой-то студент с трибун, и его голос сорвался на фальцет. — Дракон! Он защитил преподавателя! Смотрите, он закрыл её собой!
Этот крик стал спусковым крючком. Тишина сменилась гулом, подобным шуму приближающегося цунами. Изумлённым, испуганным, восторженным, недоверчивым. Студенты на трибунах повскакивали со своих мест, забыв о страхе, движимые одним лишь диким, всепоглощающим любопытством.
Преподаватели, даже те, кто считал себя всезнающим снобом, застыли соляными столпами, их лица были белыми, как полотно. Ректор Торнфилд, древний старик с вечно усталым взглядом, медленно, словно через силу, поднялся из своего кресла. На его бледном лице читалось выражение, которое Элиан никогда раньше не видела. Шок, смешанный с осознанием. Осознанием истинной силы того, кого он, как ему казалось, нанял на работу.
И тогда, в этой звенящей тишине, наполненной страхом и предвкушением, Рейнар поднял голову. Он обвёл взглядом трибуны. Медленно. Властно. По-хозяйски. Этот взгляд, тяжёлый, как расплавленный свинец, проникал в самую душу, заставляя даже самых смелых опускать глаза. Он заговорил. Его голос, усиленный магией Драконьего Рода — древней, гортанной, вибрирующей, — разнёсся над стадионом. Он проник в каждый уголок, достиг каждого уха, резонировал в самой сердцевине костей. Он не кричал. В этом не было нужды. Он говорил ровно, низко, но в его голосе было столько первозданной, необузданной силы и абсолютной уверенности в своём праве, что никто, никто в этом мире не посмел бы его перебить.
— ОНА — МОЯ ИСТИННАЯ ПАРА.
Эти слова упали в гулкую, наэлектризованную тишину, как четыре куска урановой руды, вызывая цепную реакцию шока и изумления. Трибуны ахнули единым вздохом. Это был звук, с которым тысячи людей одновременно задержали дыхание и выдохнули, не в силах осознать смысл сказанного. Кто-то вскрикнул, пронзительно и тонко. Где-то на задних рядах раздались жидкие, неуверенные хлопки, но аплодирующий тут же осёкся, подавленный давящей тишиной. Истинная Пара. Драконья Связь. Легенда. Сказка, которой пугали детей и утешали романтичных барышень. То, о чём слагали эпические поэмы и что считалось вымыслом, красивым архаизмом древней расы. И вот теперь это невероятное, мистическое явление происходило прямо перед ними. На грязной после боя арене, посреди прерванного Турнира, в присутствии всей Академии и членов королевского двора, под ледяным осенним солнцем.
— И любой, кто посмеет причинить ей вред… — голос Рейнара, до этого ровный, внезапно стал ниже, в нём зазвучали утробные, рычащие ноты. Он перешёл на тон, не терпящий возражений, тон, которым древние драконы объявляли войны целым королевствам. — …будет иметь дело с Родом Огненных Крыльев. Не с деканом. Не с преподавателем. Со всем Родом. И с каждым драконом, что носит это имя. Я объявляю магистра Элиан Вэнс под защитой нашего Рода. И горе тому, кто не примет это во внимание.
Он повернулся. Медленно. Эффектно. Чешуя на его лице, всё ещё дымящаяся, начала тускнеть, терять свою боевую твёрдость и втягиваться обратно под смуглую кожу, оставляя после себя лишь лёгкий, быстро исчезающий узор. Крылья, с тихим, кожным шелестом, начали складываться, уменьшаясь в размерах, пока не исчезли за его спиной, растворяясь в магическом подпространстве.
Смертоносные когти на руках, крошащие камень, с тихим, отвратительным хрустом втянулись, уступая место обычным человеческим пальцам. Он проделал обратное превращение из полу-дракона в человека прямо у всех на глазах, и это зрелище было почти таким же захватывающим и шокирующим, как и сам момент защиты. Когда он, наконец, повернулся к ней лицом, весь процесс был завершён. Перед ней стоял уже не мифический монстр, не ящер из легенд. Перед ней стоял просто мужчина.
Уставший, осунувшийся, в порванном и обожжённом парадном мундире, с чёрными разводами копоти на щеках. Но в его глазах, устремлённых на неё, всё ещё пылало золото. Теперь уже не яростное золото защитника, не испепеляющее золото судьи. Это было мягкое, тёплое золото — золото свечи, золото домашнего очага. Золото, полное нежности и тревоги.
— А вы, магистр Вэнс… — сказал он, и его голос, только что сотрясавший стадион, дрогнул. Впервые за всё это безумное, нереальное, невозможное утро, в его голосе послышалась уязвимость. Он замолчал на секунду, сглотнул, и все вокруг подались вперёд, боясь пропустить хоть звук. — Вы уволены.
Мир замер. Это было настолько неожиданно, настолько шокирующе после всего пафоса, что стадион, только начавший приходить в себя, снова застыл в немом, гробовом молчании. Элиан уставилась на него, широко распахнув глаза. Разум, измученный болью, страхом и только что пережитым ужасом, отказывался понимать смысл его слов. Что, чёрт возьми, он несёт?
— Что? — выдохнула она. Это был даже не вопрос, это был хриплый выдох неверия, сорвавшийся с пересохших губ.