Страница 112 из 160
Глава 67
— Твои волосы, — вдруг сказал он севшим голосом, и его взгляд переместился куда-то к ее плечу.
— Что? — Элиан нахмурилась, сбитая с толку резкой сменой темы.
— Твои волосы, Элиан. Они изменились.
Внутри нее что-то оборвалось. Сначала она не поверила. Медленно, словно во сне, она поднесла руку к лицу, поймала прядь, упавшую на плечо, и потянула ее вниз, поближе к глазам.
Алая. Кроваво-алая. Цвета спелой вишни, цвета расплавленного рубина, цвета степного заката перед бурей. Ее волосы — те самые, что всю жизнь были цвета горького шоколада с каштановым отливом, те самые, которые она заплетала в строгие пучки и прятала под капюшоном, — теперь пылали. Это был не результат краски и не магическая иллюзия. Цвет шел изнутри, из самой сердцевины волоса, переливаясь в полумраке комнаты, будто по ним струился жидкий огонь. Она смотрела на эту прядь, и мир покачнулся.
— Что... — выдохнула она, не узнавая собственный голос. Она села на кровати рывком, наплевав на головокружение, на слабость, на приказы целителей. Она схватила волосы обеими горстями, зачерпнула их, поднесла к лицу, дыша часто и испуганно, как загнанный зверек. — Что он, ублюдок, со мной сделал?! Что за проклятая шутка?!
— Это темная магия, — тихо сказал Рейнар, не пытаясь уложить ее обратно. Он понимал этот шок. — Побочный эффект. Когда он вытягивал твою подпись, он пропускал через тебя чистую эссенцию Первичной Тьмы. Искажение затронуло не только твою ауру, но и тело. Меланин в волосах изменил структуру. Это необратимо, Элиан. Тьма оставила на тебе свой след.
— Я... — Она смотрела на пылающие пряди, и в ее горле зарождался истерический смех. — Я теперь выгляжу как ходячий маяк! Как сигнальный флаг! Как... как...
— Как пламя, — закончил за нее Рейнар.
Она замерла и резко вскинула на него глаза. Она ожидала увидеть отвращение, жалость, неловкость — все, что угодно. Но он смотрел на нее, чуть склонив голову набок, и в его усталых глазах разгоралось что-то совершенно неожиданное. Теплое, живое, жадное. Восхищение пополам с голодом.
— Тебе чертовски идет, — сказал он твердо, без тени насмешки.
— Что, прости?! — ей показалось, что она ослышалась. — Я лежу здесь, искалеченная, с украденной магией, с волосами цвета пожара, а ты говоришь мне, что «мне идет»?!
— Я серьезен, как на казни, — он протянул свою огромную, жилистую ладонь. Его движения были замедленными, почти ритуальными. Он взял алую прядь, упавшую на ее ключицу, и пропустил сквозь пальцы. Прикосновение было невесомым, почти благоговейным, будто он касался святыни. Он поднес прядь к лицу, и в его глазах заплясали золотые искры. — Красный — это цвет драконьей крови, Элиан. Цвет нашего пламени, нашего гнева и нашей любви. Раньше ты была просто человеком, который постигал магию. А теперь... теперь ты носишь цвет нашего огня. Как будто ты всегда должна была быть такой. Как будто мир наконец-то исправил ошибку и раскрасил тебя правильными красками.
— Я не хочу, чтобы он был моим! — Она истерично выдернула прядь из его пальцев, глаза ее наполнились жгучими слезами бессилия. — Я не просила, чтобы меня использовали как батарейку для темного ритуала! Я не просила, чтобы мою личность, мою суть, то, что делает меня мной, вырывали с корнем! Я не хочу быть ходячим напоминанием о том, что я стала жертвой!
— Элиан Вэнс, — его голос зазвенел сталью. Он взял ее за плечи, на этот раз крепко, почти грубо, и встряхнул, заставляя посмотреть ему прямо в зрачки. — Послушай меня. Смотри мне в глаза, не смей отворачиваться. Ты жива. Слышишь меня? Твое сердце бьется. Твоя душа на месте. Ты — это ты. Твоя подпись украдена, и это катастрофа, но это — дело техники. Я подниму все связи, я переверну Архив Драконьего Пламени, я спущусь в саму Бездну и вырву глотку любому, кто скажет, что это невозможно. Мы вернем ее. Я найду способ. А волосы... — его голос чуть смягчился, он усмехнулся уголком губ, и эта усмешка была полна горечи и надежды одновременно. — Это просто волосы, Элиан. Они не меняют твоей сути. Ты все та же занудная, гениальная, упрямая женщина, которая не побоялась ударить меня папкой по лицу. Просто теперь у тебя грива, достойная императрицы драконов. Смирись с этим.
— Кое-что от драконов, — она всхлипнула, голос ее дрожал на грани истерики и смеха. — У меня магия на нуле, подпись украдена, а волосы горят, как факел над сортиром, а ты заявляешь, что у меня «кое-что от драконов»? Да я похожа на ощипанного феникса-неудачника!
— Ну... — он вдруг расслабил хватку, плечи его опустились, и он позволил себе короткий, вымученный смешок. — Если это ощипанный феникс, то самый красивый из всех, кого я видел.
Она уставилась на него, чувствуя, как внутри все клокочет. Ярость, страх, боль и — где-то глубоко под завалами — тепло. Не зная, что делать — то ли ударить его кулаком в грудь, то ли разреветься в голос, она просто откинулась обратно на подушки, чувствуя, как силы снова покидают ее. В голове крутилась карусель из обрывков мыслей: предательство Кайана, вспышка черного пламени, жуткая воронка в груди, исчезновение магии. Это было слишком. Слишком много для одного человека.
— Рейнар, — позвала она, не открывая глаз, потому что смотреть на мир сейчас было выше ее сил.
— Да, мое пламя?
— Расскажи мне. Всё. Без утайки. Я больше не хочу собирать информацию по крупицам. Четыре года назад. Твой побег. Совет Старейшин. Почему ты ушел. Я имею право знать, какого черта моя жизнь покатилась под откос.
Тишина, повисшая в комнате, стала осязаемой. Она давила на барабанные перепонки, заглушая даже шорох углей в камине. Она услышала, как он тяжело, прерывисто вздохнул. Так вздыхает приговоренный к смерти, когда ему кладут руку на плечо. Он отпустил ее плечи, и она почувствовала, как матрас рядом прогнулся — он тяжело откинулся в кресле. Она рискнула приоткрыть глаза и увидела, что он закрыл лицо ладонями, сгорбившись еще сильнее.
— Ты права, — голос его звучал глухо, пробиваясь сквозь пальцы. — Ты имеешь право. Я должен был сделать это еще тогда, когда ты стояла на этом чертовом балконе. Но я струсил. Даже тогда, прижавшись к тебе в танце, я струсил. Я, Рейнар Фламма, потомок Изначального Огня, декан боевого факультета и гроза Темных Земель, — трус.
— Испугался? — Она горько усмехнулась. — Ты? Мужчина, который голыми руками разрывает виверн?