Страница 110 из 160
Глава 66
Он держал ее за руку. Нет, не держал — он вцепился в нее обеими ладонями, словно утопающий в обломок мачты. Его горячие пальцы были сомкнуты вокруг ее хрупкого запястья в крепкий, но бережный замок. Он боялся отпустить. Боялся, что если разожмет пальцы хотя бы на секунду, она растворится в воздухе, как утренний туман над озером.
Элиан облизала пересохшие, потрескавшиеся губы. Язык во рту ворочался с трудом, шершавый и чужой. Она попыталась сказать что-то важное, что-то ласковое, что-то, что сразу снимет эту жуткую боль с его лица. Но ее голосовые связки, пересохшие и воспаленные, выдали лишь хриплый, надтреснутый каркающий звук:
— Ты... — просипела она, глядя на это жалкое зрелище, — выглядишь... просто ужасно. Как дерьмо драконье, честное слово.
Рейнар моргнул. Один раз. Другой. Ресницы его дрогнули, а рот приоткрылся. Внутри него боролись смех и рыдание. Он хотел засмеяться от абсурдности ее первой фразы, но мышцы лица, парализованные двумя сутками непрерывного страха, не слушались. В итоге его губы искривились в какой-то жутковатой, судорожной гримасе — полуулыбке, полуплаче.
— Двое суток, — выдохнул он, и его голос, некогда зычный, командный, прозвучал как скрежет жерновов. — Ты пролежала без сознания, балансируя на грани, двое суток, Элиан. Целители каждые четыре часа качали в тебя ману и зелья. Я уже... — он запнулся, судорожно сглотнув комок в горле, — я уже не надеялся. А ты приходишь в себя, открываешь свои прекрасные глаза, и первое, что ты мне выдаешь — это оскорбление. Оценка моего внешнего вида.
— Двое суток?.. — Элиан попыталась резко сесть, движимая инстинктивным порывом. Но тело предало ее. Голова закружилась, перед глазами поплыли черные круги, а в ушах зазвенело. Она рухнула обратно на подушки, как подкошенная, и мир вокруг качнулся с тошнотворной амплитудой.
— Лежать! — В его голосе прорезался металл, тот самый, которым он гонял нерадивых студентов на плацу. Его ладонь мгновенно и тяжело, словно налитая свинцом, легла на ее плечо, придавливая к перине. — Даже не думай дергаться. Ты истощена до предела. Твой резерв выжжен дотла, как будто по нему прошлись драконьим огнем. Целители сказали: полный покой, зелья по расписанию и минимум неделя постельного режима. И это не обсуждается.
— Целители, — эхом повторила она, нахмурившись. Мысль, похожая на острую льдинку, кольнула висок. Она попыталась ухватить ускользающие образы, которые крутились в воспаленном мозгу. — Я помню только... Кайан. Аспирант Кайан. Мы были в запретной секции библиотеки... Он просил помочь. Осколок... Камень, черный, пульсирующий... А потом... — Ее глаза расширились, а сердце рухнуло в пятки. Холодный, липкий ужас просочился сквозь ребра, сжав легкие ледяными тисками. Она помнила это отвратительное, втягивающее чувство, будто из самой ее души вытаскивают жилы. — Он вытягивал меня, Рейнар. Как паук, он вцепился в мою магию и тянул. Мою магическую подпись! Он украл ее?
Рейнар помрачнел. Свет от камина упал на его лицо, выхватывая из темноты резкие, заострившиеся скулы и желваки, которые заходили ходуном под кожей. Его пальцы, все еще сжимавшие ее плечо, напряглись до каменной твердости.
— Да, — сказал он глухо, и в этом коротком слове было столько с трудом сдерживаемой ярости, что, казалось, еще немного — и он обратится в зверя. — Этот ублюдок украл ее. Чистое извлечение. Я видел запись на кристалле слежения, когда прокуратор Академии начал расследование. Этот выродок использовал тебя как живой ключ, Элиан. Как расходный материал. Ему нужна была твоя уникальная теория абсорбции магии, воплощенная в подписи, чтобы активировать древний артефакт. Осколок Первичной Тьмы, как он выразился в своем фанатичном бреду.
Элиан закрыла глаза, и под веками запульсировала боль. Она вспомнила его лицо — такое спокойное, такое предупредительное. Вспомнила, как он восхищался ее работой.
— Он говорил о культе. О каком-то «Сборе Силы». Бормотал, как безумец, что они ждали этого тысячелетиями, — прошептала она, чувствуя горечь предательства. — Он сказал, что моя теория абсорбции — это последний фрагмент мозаики. Что без меня ничего бы не вышло.
— Я знаю, что он сказал, — прорычал Рейнар, и в его горле послышался низкий, вибрирующий рык, от которого завибрировали стекла в шкафах. — Я опоздал. Опоздал на какие-то жалкие минуты. Я должен был почувствовать раньше, должен был плевать на приличия и быть рядом, а не сидеть в своей башне, накачивая себя виски и ненавистью к самому себе. Я шел по твоему следу, но когда я ворвался туда, ты уже лежала на каменном полу, а этот подонок заканчивал ритуал. Я мог убить его, мог разорвать в клочья, но он использовал твою же подпись, чтобы выставить Щит Бездны. И пока я пробивал эту проклятую тьму, он ушел порталом, оставив тебя умирать.
— Рейнар, остановись, — она, превозмогая слабость, нащупала его пальцы и сжала их с той силой, на которую только была способна. — Ты не опоздал. Посмотри на меня. Я здесь. Я слышу, как ты рычишь, как трясутся стены. Ты спас меня. Ты вытащил меня. Ведь так?
Он не ответил словами. Все слова застряли у него где-то в груди, превратившись в острые камни. Вместо ответа он резко поднес ее тонкую, почти невесомую ладонь к своему лицу. Он не поцеловал ее — он прижался к ней лбом, низко склонив голову. Она почувствовала своей кожей жар его дыхания, влагу, скопившуюся в уголках его глаз, и дрожь, сотрясавшую его широкие плечи. Великий дракон, гроза небес, пытался справиться с собой, но его броня дала трещину, и сквозь эти трещины сочилась такая обнаженная, незамутненная боль, что у Элиан защемило в груди.
— Я думал, ты умрешь у меня на руках, — прошептал он, уткнувшись в ее ладонь. Голос его дрожал, срывался, ломался. — Ты лежала там, на ледяном полу, белая, как полотно. Губы синие. Пульса почти нет. И я думал, что потерял тебя. Снова. Во второй раз. Навсегда. Я держал тебя и вливал свою ману, всю, до капли, но тьма в тебе сопротивлялась. Я чуть не сжег свой резерв дотла, пока не прибежали целители и не оттащили меня. Я думал, что если ты не откроешь глаза, я просто лягу рядом и больше никогда не встану.
— Но я открыла, — она осторожно высвободила руку из его хватки и запустила пальцы в его спутанные, грязные волосы. Они были жесткими, но такими родными. Она гладила его по голове, как маленького испуганного мальчика, который прячется за маской монстра. — Я жива, Рейнар. Я чертовски жива. Благодаря тебе. Ты слышишь? Ты меня не потерял.