Страница 97 из 157
Глава 15. Как заглушить мне сердца стук?
но однажды лучи рассвета скользнут по листьям
и заставят задуматься — мир все равно узорчат,
переливчат и светел хотя бы к восьми утра:
может быть, нежность солнечных зайчиков
успокоит ожог утрат.
—
шесть демонов мейю
Эстер задвинула подальше тяжёлые думы — всё равно рыданиями делу не поможешь. Главной задачей было просто пережить этот день, а дальше будь что будет. План спасения начался с тактического манёвра: она вышла из автобуса на остановку раньше, чтобы сделать крюк через «Старбакс» и загрузиться убойной порцией кофеина.
— Сделайте мне что-нибудь термоядерное, — потребовала она, навалившись локтями на прилавок. — Чтоб черепную коробку сорвало начисто, и я до рассвета вгрызалась в учебники по истории без передышки. Нужен запредельный заряд, вроде тройного эспрессо… только с карамельным сиропом, окей?
— А взамен телефончик продиктуешь?
Эстер выгнула бровь, сканируя взглядом местного донжуана. В выражении лица угадывалось что-то… трудноуловимо парижское. Нахальное, но с оттенком простодушия. Понятно, до Зейна он недотягивал — этот сравнительный анализ вспыхнул в мозгу автоматически, заставив её мысленно влепить себе подзатыльник за глупость.
— Девушка уже несвободна, — прозвучало из-за её плеча.
Эстер дёрнулась всем корпусом. Сенмут. Лиловые глаза сверкали ехидцей, он ей подмигнул, запуская волну жгучего смущения. — И вообще, она очевидно студентка, нашивки на пиджаке не разглядел? Мне просто латте и черничный маффин, — скомандовал он выпавшему в осадок бариста.
Эстер издала смешок, ощущая, как пылает лицо. Выхватив своё «авторское зелье» у расстроено вздыхающего парня, она отчеканила:
— Мне двадцать два, и у меня нет никакого парня! Завелась, понимаешь, временная аномалия эпического размаха. Слушай… сделай второй заход через пару месяцев, идёт?
— По рукам, — ухмыльнулся тот, прожигая её взглядом.
Эстер пулей вылетела из дверей, старательно изображая, что не замечает приклеившегося сбоку Сенмута. Тот и не планировал испаряться.
— Забудь, говорю, всё равно не наберёт, — зашептал он, с подозрением обнюхивая свой стакан. — Готов спорить, этот приёмчик он на каждой симпатичной мордашке обкатывает. Я угадал?
Ни слова не говоря, она зашагала к учебному корпусу почти бегом. Сенмут нагнал её в два счёта.
— Стой, кому говорят! Извини, что развалил твою любовную историю. Этот чувак, готов поклясться, харкнул тебе в стакан ради острых ощущений!
Эстер возвела очи горе и, лишь бы заглушить его трёп, отхлебнула гигантский глоток. Тут же заорав — кипяток обварил глотку, язык, всё нёбо.
«Боги,
— пронеслось в голове, пока она судорожно хватала воздух, —
и почему нельзя вкалывать кофе внутривенно?!»
— А я вчера с Айгуль кино смотрел, — непринуждённо выдал Сенмут. — Улётная девчонка, прикольная и вся на позитиве!
Эстер поморщилась, вытирая с носа молочную пену.
— Что?
— Отлично затусили, — стоял он на своём. — Только Су не сдавай, а то она заревнует, и мне хана.
Эстер не сдержала смех.
— Умилительно. Ты сейчас давишь на мои чувства, что ли?
— Так реально заревнует? Вот прям серьёзно?
— Ага! Ножи уже наточены. Тем более никакой Айгуль в академии никогда не существовало.
— В смысле не существовало? Блондиночка такая. — Сенмут нахмурился, но тут же подмигнул. — Та, которая бомбические вечеринки закатывала, вспоминай давай!
— А, Айсун, — догадалась Эстер.
— Да честно я с ней вчера в кино ходил! — прозвенело в его голосе столько неподдельной обиды, что Эстер чуть не захлебнулась. Он прилизал вечно взъерошенные волосы. Эстер про себя подумала: несмотря на всё его ветродуйство, Сенмут, в отличие от их босса, завышенным самомнением не страдал. Наверное, он действительно заслуживал небольшого послабления.
— Окей, — снисходительно кивнула она. — Постараюсь подать эту историю ей в максимально нежном соусе.
Сенмут слабо улыбнулся, в глазах мелькнула надежда.
— Только, умоляю, не заикнись, что я забыл её имя… Вообще лучше молчи… Хотя, может…
— Дай помогу, — она ловко поправила ему узел галстука. — О, с тебя овации! Ты всё-таки понял, как его по-человечески завязать!
— Это Акгюль, — выдохнул он, и по лицу снова расплылась та самая кривая усмешка. — Или как бишь её…
***
Литература стояла в расписании первой парой — и это выглядело как личная насмешка над Эстер. А то, что вести её будет именно Зейн, ни у кого не вызвало бы сомнений, даже если бы очень захотелось. Когда ему сообщили, что Фируз «нездоровится», он просто кивнул а. Эстер, конечно, не смогла удержаться от колкости: слово «больна» она произнесла с таким видом, будто ставила кавычки пальцами в воздухе.
— Зря мы не прихватили ядро, — выдохнула Су, пока мистер Синклер раскладывал по партам исписанные листы. От работ тянуло чернильной горечью, упущенными шансами и разочарованием.
— Ты совсем рехнулась? — прошипела Эстер, сверкнув глазами. — Представь картину: Зейн шарит у нас в сумках и натыкается на артефакт. Наш дражайший светоч педагогики грохнется в обморок прямо у доски. А потом меня сначала выпотрошат, потом придумают что-нибудь поизвращённее, чтобы я не вздумала выжить — у них на такие случаи целый регламент, не чета Кодексу. — Она сунула подвеску в ладонь Сунан. — Держи, владей «ключиком от сердечка». Честно говоря, я хотела осчастливить им Сенмута, но ты бы мне этого век не простила.
Су окатила её таким взглядом, что могла бы превратить в пепел любого, и гордо отвернулась к Сенмуту. Тот, кстати, сидел как на иголках — ёрзал, крутился и всем корпусом изображал мученика, который отчаянно делает вид, что не слышит ни слова из их перешёптываний.
— Надень обратно. И смотри, чтобы Фируз не стянула, — устало бросила Эстер, плюхнувшись грудью на парту.
— Если б она знала, что мы откопали, уже давно сдала бы нас во все возможные вражеские инстанции, — с грустью покачала головой Су. — Но пока у неё только смутные подозрения. Она помешана на мысли, что вот-вот наткнётся на нечто грандиозное — такое, что вознесёт её на вершину, а тебя навеки заклеймит.
— Именно. И если это «нечто» попадёт ей в руки…
— Позволю себе надеяться, что предмет вашего столь оживлённого спора — сто девятнадцатый сонет Шекспира? — голос Зейна, прозвучавший прямо над их головами, мог бы заморозить лаву. Он навис над ними, перекрыв солнечный свет своей тенью.