Страница 78 из 157
Глава 12. Души узнают друг друга по воспоминаниям
Так творятся миры.
Так, сотворив их, часто
оставляют вращаться,
расточая дары.
И. Бродский.
Стамбул. Зона S. 2019 год.
Густой сизый дым в баре «Пандемониум» вбирал в себя всё: кислую вонь дешёвого табака, застоявшийся запах спирта и резкий шлейф восточных пряностей — кальяны здесь не гасли ни на минуту, нагоняя плотный, раздражающий горло уют. Под потолком, захлёбываясь и сипя, старый динамик выбивал надрывный ритм.
В дальнем конце длинной стойки, исцарапанной ножами и усеянной кругами от бессчётных бокалов, сидела женщина. Её руки порхали над колодой, тасуя карты с отточенной, почти гипнотической ловкостью. Движения были идеальны, но выдавали глубокую, застарелую скуку. Над её головой, прямо по облезшей стене среди хаоса граффити, горела неоновая надпись: «ПАНДЕМОНИУМ».
— Ну, красотка, по какому вопросу? — низкий голос прорезал грохот музыки; она даже не взглянула на посетительницу.
Эстер шагнула ближе, сократив расстояние.
— Список участников завтрашнего аукциона и схема этажей территории. Цена вопроса?
Барменша неспешно подняла тяжёлый взгляд и вцепилась им в Эстер, бесцеремонно пройдясь по лицу, фигуре, одежде, сканируя каждую деталь. Сухо щёлкнули пальцы.
— Сто тысяч, — отрезала она.
Брови Эстер взметнулись.
— Вы серьёзно? За такую информацию? — внутри вспыхнуло возмущение.
«Это же неприкрытый грабёж. Дешёвый развод».
Уголки губ женщины дрогнули в намёке на улыбку, а указательный палец качнулся из стороны в сторону, сметая возражения.
— Сотня за каждое слово, милая. Вот это будет честная цена.
Глаза Эстер округлились от подобной наглости.
— Стоп… в смысле?
— Ты всё правильно услышала, — она чуть подалась над стойкой. — Но для симпатичных новеньких у меня специальное предложение. Скину пять процентов.
— Я тронута такой королевской щедростью, — ледяным тоном процедила Эстер.
Заметив, что Эстер застыла в нерешительности, хозяйка растянула губы в острой усмешке. Однако терять клиентку, пусть даже новую, она явно не собиралась. Вместо слов она картинно повела плечом, поднялась и с силой надавила на массивную дверь, обитую стальными полосами. Та подалась с протяжным скрипом, и внутрь сразу ворвался спрессованный шум: хрустальный звон, пьяная ругань, грохот игральных костей и чечётка рулеточного шарика, скачущего по номерам. Открывшееся перед ней помещение напоминало безумный коллаж из казино и обветшалого театра: позолота соседствовала с ободранными стенами, а показная роскошь откровенно разрушалась на глазах.
Эстер переступила порог, и взгляд сразу намертво приклеился к паре возле бара.
— Ты завтра идёшь в «Соломон»? — частила девица в сверкающем платье, обтягивавшем каждый изгиб. Ожерелье на её шее ловило свет люстр и рассыпало колючие блики. — Пригласительный вообще есть?
— Приглашение — дело десятое, — отозвался высокий мужчина с аккуратно подстриженной бородой и сделал глоток виски цвета застывшей смолы. — На таких аукционах важно не упустить момент. Говорят, там появится лот, из-за которого Дикая Охота готова выжечь полгорода.
— Тогда тебе просто необходимо меня сопроводить, — она подалась к нему почти вплотную, и пёрышки с её миниатюрной шляпки едва не задели мужскую скулу. — Только сначала отыщи где-нибудь господина Синклера. Болтают, у него весьма… специфический вкус.
— Попробуй найди его. Та ещё задачка, — хмыкнул собеседник. — С тех пор как он всё подмял под себя, никто не возьмётся предсказать, что принесёт завтрашний день.
Эстер застыла, вбирая каждую фразу. Разрозненные фрагменты разговора сами собой стягивались в единую сеть, и любая мелочь обещала стать ключом. Но внезапно позади с металлическим лязгом захлопнулась дверь. Она резко обернулась — наткнулась на пристальный взгляд хозяйки, замершей со скрещёнными руками.
— Всё оценили? — в голосе прозвенела едва скрытая насмешка. — Теперь понятно, почему информация ценится выше золота?
Эстер поспешно прикусила губу.
— А если мне нужны последние данные о «N.O.V/A»? — выпалила она, стараясь добавить в голос металла.
Женщина замерла лишь на долю секунды. Веки её сузились в хитром прищуре, затем она резко подалась вперёд:
— Дорогуша… если жизнь дорога — не лезьте в игры, в которые вас не приглашали. — Выпрямившись, она выскользнула прочь.
Вокруг Эстер мгновенно сжалось пространство, оставив её одну на краю зала.
Зал жил своей бешеной жизнью: клубы сизого дыма, многоголосый гвалт, беспорядочный стук фишек сливались в единую кипящую массу. Вонь прокисшего алкоголя то и дело перебивалась волнами дорогого парфюма. Зелёное сукно столов фосфоресцировало под лампами, рулеточное колесо вращалось с низким, утробным гулом, и кругом царил откровенный хаос.
— Синклер Зейн как сквозь землю провалился, — процедил один из беседующих, чья жидкая бородёнка торчала клочьями, точно старая мочалка. Пальцы рассеянно царапнули подбородок.
— Может, его уже где-нибудь закопали, — вяло отозвался второй, поднося стакан к лицу с усмешкой. — А ты не догоняешь, до чего обнаглел этот выскочка Шахин? Будь Синклер на плаву, N.O.V/A боялась бы даже дышать.
— Поговаривают, что аукцион Шахин сам и организовал, — первый понизил голос почти до шёпота, затравленно обшаривая глазами зал. — Но ходит слушок, будто истинный хозяин — некто в тени. И слушок тот… до мурашек жуткий.
— Вполне допускаю, — второй скрипнул зубами и коротко кивнул.
Рулеточный диск загудел низко и басовито, шарик нервно запрыгал по ячейкам и замер, прижавшись к красной лунке. За столом взорвались победным воем — кто-то от избытка чувств приложил ладонями по столешнице.
Эстер укрылась за разлапистым фикусом, выпиравшим из громоздкого керамического горшка. Со стороны она изображала праздное любопытство, неспешно наблюдая за игрой, но каждое долетавшее слово — будь то ценная наводка или пустая болтовня её слух впитывал с хищной хваткой.
Однако фраза «Синклер пропал» засела в мозгу острой занозой.
«Зейн исчез?
— она мысленно хмыкнула. —
Умора. Да он скорее спалил бы половину Зоны S дотла».
Два резких хлопка рассекли воздух, мгновенно распоров тишину. Гул голосов, обсуждавших ставки, схлынул в секунду. Лица всех присутствующих разом повернулись ко входу. Из дверного проёма донёсся скрежещущий, неприятный голос:
— А мы решили заглянуть на огонёк.