Страница 8 из 68
Мы разговорились, познакомились и стали общаться на английском языке. Девчонки оказались из Швеции, жили этажом выше меня, двое в одном номере. «Ночные путники» меня пригласили на так называемую session, если конкретно – в шведскую семейку. Нас было трое. По-французски эта ситуация звучит как l`amour de trios. Поднялись к ним в номер, по дороге я захватил в своём бутылочку французского коньяка Napoleon, припасённого для презента папе. Тогда этот коньяк считался у нас элитным, труднодоступным даже в Москве, купить его было сложно, а здесь в баре он свободно продавался, цена, правда, была высокая. Пока шли к ним в номер, начали целоваться и обниматься. В отеле есть несколько номеров с чудесным видом на море. Их оказался именно таким. Оформленный в простом стиле номер был обставлен белой мебелью из карельской берёзы. Простенько, уютно и элегантно. Устроились на диванчике перед журнальным столиком. Я разлил по фужерам коньяк, выпили. Закусили апельсином. Выпили ещё и ещё, не переставая целоваться и ласкать друг друга. Их было двое. Им было легче. Я разрывался между Вильмой и Лилли – так звали моих белокурых прелестниц. Апельсин закончился, да и зачем мне апельсин, когда вокруг свежие клубничные плантации. Мы уже почти распеленались, когда клубничные создания, чмокнув меня в обе щёки, упорхнули в ванную комнату, приказав мне сидеть и не двигаться. Их выход из ванной меня ошеломил. Вначале выпорхнула та, что поменьше, Лилли, одетая медсестрой. Из-под коротенького белоснежного халатика выглядывали стройненькие ножки в чулках, обутые в шпильки. Белая шапочка с красным крестом скрыла копну светлых волос. В руке маленький саквояж. Следом шествовала высокая Вильма, в укороченном чёрном мужском смокинге, в чёрных чулках и чёрных лакированных туфлях на высоченных сногсшибательных каблуках. Под носом усики а-ля Чарли Чаплин и бородка эспаньолка на подбородке. Голову венчал, как корона царицу, чёрный атласный цилиндр. В правой руке хлыст. Сказать, что я онемел, – значит не выразить ту бурю чувств, которая тогда вихрилась в моей голове. Я был в восторге. Это сейчас при наличии интернета этим никого не удивишь! Но тогда! Даже для меня, продвинутого малого, это было в новинку. Веселуха началась! Из медицинского саквояжа Лилли достала различные штуковины: наручники, какие-то непонятные пробки из латекса, маски, резиновые дубинки, напоминающие мужские фаллосы. Меня приковали к спинке кровати и устроили для меня шоу. Сна и так у меня не было. Побудку сыграло всё в моём теле! Позже Лилли и Вильма пригласили меня в свою весёлую компанию. Ночь и рассвет прошли бурно и незабываемо. В одиннадцать утра я, выжатый, как в стиральной машине бельё, спустился в свой номер, рухнул, не сняв одежд и башмаков, как подкошенный на кровать и забылся незабываемыми впечатлениями до вечера.
Вот такая канитель.
Поздно вечером я выбрался из своей берлоги с тяжёлой головой, дрожью в коленках, но в хорошем настроении и направился к Илоне, дежурной по этажу. За эти три дня мы с ней подружились, поздними вечерами, ведь я сова, я пил чай у неё за столиком, она меня угощала конфетами. Отель произвёл на меня впечатление, я накупил бальзама «Вана Таллин» (теперь он называется ликёр) в глиняных коричневых, покрытых лаком бутылках, пробка запаяна сургучом с печатью. Одну бутылку для родителей, одну для своего шефа, ректора института профессора А. В. Болотова, парочку просто в подарок. Поскольку рано утром я улетал в Ленинград, я вручил одну из презентационных бутылок Илоне, которая пила кофе. Аромат я почувствовал, ещё идя по коридору.
– Гарик, два дня назад, я вам уже рекомендовала остановиться в «Прибалтийской», вновь предлагаю ехать прямиком в этот отель.
– Илона, но как же я попаду в этот рассадник роскоши, понтов, уюта и красоты? У меня бронь в «Ленинград», что на Пироговской набережной.
– Я заметила ваши таланты, а о ваших похождениях этой ночи говорит уже весь персонал в нашем отеле. И потом, вы прилично одеты, у вас была конференция союзного масштаба – наверно, остались какие-нибудь брошюры, где вы указаны как докладчик. Отель построили к Московской олимпиаде, он ещё не распиарен, гостей там мало. Главное, идите сразу в службу старшего портье.
Илона подготовила меня, как надо разговаривать, с кем общаться. Я ей был очень благодарен. О своих похождениях в «Прибалтийской» я напишу позже.
– Илона, в гостинице «Виру» двадцать три этажа, но на последний уровень попасть невозможно – в чём дело?
– Гарик, это очень деликатный вопрос, но вам я открою тайну, при условии что вы будете хранить молчание, и если что, я вам ничего не говорила. Вы бывали за границей и во многих отелях СССР, повидали многое. Думаю, заметили, что наш отель – это передовое гнездо западного образа жизни на территории СССР, причём разрешение на открытие дала лично министр культуры Екатерина Фурцева. Не просто дала разрешение – это она придумала организовать в гостинице «Виру» варьете, поскольку много иностранцев посещает прибалтийские республики. «Виру» – первое высокое здание в Прибалтике, ещё его называют небоскрёб, хотя в нём всего двадцать три этажа, но это первое высотное здание в Таллине и во всей Прибалтике. Лифты поднимаются только до двадцать второго этажа, где расположены люксы с видом на город и море. И мало кто знает – реально только обслуживающий персонал, – что двадцать третий, технический этаж полностью занимает служба КГБ со своей аппаратурой. Прослушиваются не только шестьдесят номеров гостиницы, где установлены специальные видеокамеры и жучки, но и разговоры на кораблях, которые курсируют из Финляндии в Эстонию. В эти шестьдесят номеров заселяют известных людей, западных бизнесменов, политиков, деятелей культуры и спорта высокого ранга как у нас, в СССР, так и за рубежом. В нашей гостинице останавливались Элизабет Тейлор, Валентина Терешкова. Даже Алексей Николаевич Косыгин, Председатель Совета министров СССР, этот строгий человек, который всегда поддерживал мораль, высокую нравственность, во время посещения республики посмотрел шоу в варьете «Виру».
– Илона, почему в ресторане и кафе такие массивные, а главное, тяжёлые пепельницы? Да и посуда какая-то странная, похожа на серебряную, но не серебро, и тоже удивительно тяжёлая.