Страница 5 из 20
Зоны развития: северная трансверсальная полоса и петен
малонаселённые районы на севере и востоке страны также были богаты ресурсами, и в то же время, когда они привлекали крестьян-колонистов, правительство и транснациональные корпорации видели в них потенциал для крупномасштабного экспортного развития. Проект развития Северной Трансверсальной Полосы был нацелен на высокогорные деревни, пострадавшие от потери земли и принудительного труда во время кофейного бума, а также на низменные районы крестьянской миграции и колонизации, для инвестиций, ориентированных на экспорт. Богатые ресурсами тропические леса обнажили проблемные взаимодействия между новыми и старыми крестьянскими общинами, с одной стороны, и крупномасштабным экономическим развитием – с другой.
Всего через несколько лет после начала проекта колонизации в тропическом лесу Гватемальский институт аграрной реформы объявил Северную Трансверсальную Полосу зоной сельскохозяйственного развития. USAID и правительство Гватемалы приступили к строительству автомагистралей и открытию территории для внутренних и иностранных горнодобывающих, скотоводческих, животноводческих и лесозаготовительных интересов. В 1979 году журналист Алан Райдинг сообщил в New York Times, что «за последние пять лет… отчасти стимулируемая открытием нефти в западных джунглях близ границы с Мексикой, правительство начало проникать в этот район, улучшая дорогу в северную провинцию Петен и строя новую дорогу с востока на запад через узкий перешеек страны, который и является Северной Трансверсальной Полосой».
Лиза Грандиа объясняет, что «вдохновлённая мексиканским нефтяным бумом и подпитываемая нефтяным эмбарго и мировыми энергетическими кризисами 1970‐х годов, гватемальская администрация выдала контракты на разведку по всему Петену и Франха-Трансверсаль длинной череде американских и других иностранных нефтяных компаний… Планировщики колонизации так же приветствовали национальные и иностранные лесозаготовительные интересы в Петене и никелевые горнодобывающие работы в восточной части Франхи».
Гватемальский генерал Фернандо Ромео Лукас Гарсия приобрёл крупные земельные владения в этом районе и, будучи министром обороны в 1970‐х годах, руководил там проектом по разработке нефти. После избрания президентом в 1978 году он контролировал как развитие региона, так и чрезвычайное насилие, которое его сопровождало.
Никеледобывающая компания Exmibal получила концессию на восточной окраине полосы в 1973 году, и к 1978 году семь международных нефтяных компаний уже работали в северной и западной частях. В 1974 году правительство Гватемалы получило кредит на самый крупный в своей истории проект общественной инфраструктуры – гидроэлектростанцию Чисоксой на одноимённой реке, за которым последовали другие добывающие проекты. «Весь пакет из нефти, никеля, гидроэлектроэнергии и говядины оправдывал финансирование крупнейшей программы дорожного строительства 1970–80‐х годов» – Трансверсального шоссе и сети дорог, соединяющих осваиваемый низменный тропический лес с высокогорными деревнями. «Для транснациональных корпораций главной привлекательностью дорог было содействие разведке, добыче, транспортировке и переработке полезных ископаемых. Для армейских офицеров, правительственных чиновников и других гватемальцев, приближённых к правительству, дороги означали возможность стать скотоводами». Дороги соединяли производителей нефти на западе с добычей никеля на востоке.
В дальнем северо-восточном регионе Петен плотность населения была очень низкой, хотя индейцы кекчи из соседних провинций мигрировали туда в поисках земли на протяжении десятилетий. В середине 1960‐х годов правительство запустило Национальную компанию по развитию Петена, чтобы поощрить дальнейшую колонизацию. Планы развития агентства, включая инфраструктуру и дороги, благоприятствовали скотоводству и лесозаготовкам. Оно распределяло землю в первую очередь между крупными, часто отсутствующими, скотоводами и владельцами плантаций, включая военнослужащих. Действительно, несмотря на заявленные цели колонизации – предоставить землю безземельным, социальная структура вновь колонизированных земель в Петене стала воспроизводить неравную систему высокогорий, и многие крестьяне-колонисты превратились в безземельных рабочих.
Конфликт между крестьянскими кооперативами и мегапроектами преследовал регион. В статье 1976 года Северная Полоса называлась «местом самых масштабных и спорных инвестиций в стране, в никель и нефть… Это также место частых земельных конфликтов между крестьянами, годами возделывавшими свои наделы, и новыми землевладельцами, подкреплёнными временными титулами». Поползли слухи о присутствии партизан в этом районе.
США предоставили 5,6 миллиона долларов на один проект переселения четырёх тысяч крестьян в полосе в конце 1970‐х годов, недалеко от проекта разведки нефти, которым управляла техасская компания Shenandoah. «Ещё до того, как программа переселения полностью запущена, – писал Райдинг в своей статье в New York Times за 1979 год, – Полоса постигла та же участь, что и Петен: новые поселенцы в итоге работают батраками на крупных фермах, которые теперь появляются в этом районе. Сообщается, что президент Гватемалы генерал Ромео Лукас Гарсия, который в 1977 году отвечал за развитие Полосы, владеет тремя поместьями общей площадью 130 000 акров. Несколько других армейских офицеров, включая министра обороны Отто Шпиглера, также получили земли для “колонизации”. Один район близ Себоля известен как “район генералов”». Эти конфликтные районы на севере стали ключевым местом народной организации, партизанской активности, контрповстанческой борьбы и геноцида к концу 1970‐х годов.
Религиозная и политическая власть в общинах майя были переплетены через систему костумбре, кофрадий и принципалес. Кофрадии создавали систему социального контроля, которая привязывала деревенских жителей к институту и его руководству и оправдывала укоренённую патриархальную власть принципалес. Старейшины также обладали властью благодаря возможности передавать свою землю сыновьям. Неравенство было встроено в эту систему, но так же как и взаимность.
Традиционные лидеры были заинтересованы в сохранении системы, от которой они получали выгоду. В годы правления Арбенса сельская организация бросала вызов структурам власти в общинах коренных народов. Многие принципалес чувствовали угрозу и выступали против как политического открытия, так и аграрной реформы.