Страница 16 из 20
«Строго и рационально» означало, что организм бойца должен был использовать выданную порцию для восстановления энергии в течение одного-двух часов в день, учитывая, что время перехода было таким же долгим, как световой день. Сахара, углеводы и прочие ингредиенты на остальные часы приходилось искать в обильных кладовых революционной воли и морали. Через неделю такого режима случайные разговоры во время привалов, многие беседы за едой и, как стало известно, даже некоторые одинокие речи, произнесенные во сне, начали вращаться вокруг этой злополучной темы. Естественно, это был также тот аспект, на котором сильнее всего молотили во время долгих ночных собраний. «Сегодня, – начинал Себастьян с недвусмысленным укоризненным голосом, – произошел инцидент при раздаче завтрака, который…» Уже было ясно, что последует дальше. Это было привычное упоминание о полной кладовой, о которой говорилось выше. Замешанный брал слово и, после подробнейшего описания, примерно в течение часа, того, что ведущий собрание резюмировал за пять минут, в конце концов признавал, что действительно проявил слабость, облизав пустой мешок из-под сахара, вместо того чтобы прополоскать его водой, которая пойдет на кофе, сэкономив тем самым сахарное время. В десять часов, клевая носом, мы слушали итоговое резюме, а затем расходились по гамакам, обещая себе никогда не совершать подобных преступлений против коллективной экономики. Это была наша начальная школа, и именно она в конечном счете позволила нам выжить.
В те дни мы совершили одно из трех великих изобретений: кукурузную муку. Первым, естественно, был нейлон. Без этого материала просто невозможно жить в мире, где девять месяцев в году идут дожди. Чтобы открыть третье – резиновый сапог – потребовалось еще несколько месяцев хождения с ногами, промокшими с утра до ночи. Изобретение, о котором мы говорим, состояло в следующем: используя ручную мельницу, которую легко достать в крестьянских районах, мы дробили зерна кукурузы. Затем, в несколько проходов, получали относительно тонкую муку, варка которой на огне заметно сокращала традиционное время приготовления кукурузы и сильно уменьшала объем потребления. В виде вареной муки поглощается большое количество воды. Хотя эта система экономила время и зерно, имея несомненные преимущества для мобильности, уровень недоедания среди бойцов заметно повысился. Как мы позже убедились, систематическая охота была способом обеспечить партизан значительными добавками белка; но в то время у нас было мало возможностей для этого занятия, и еще не было много опытных охотников. Однако добытых время от времени зверей пожирали почти целиком, потому что, за исключением перьев, когтей и одного-другого трудноусвояемого хряща, все остальное варилось сообща, а затем делилось поровну, включая кости. Они, зажаренные на углях, являются первоклассной пищей во времена голода.
На второй неделе похода с нами случилось небывалое. Однажды, вскоре после пересечения реки Пьедрас-Бланкас, члены разведывательного патруля нашли сверток, покрытый нейлоном, висящим на дереве. Тщательно осмотрев место, мы обследовали окрестности. С юга на север шла просека, прорубленная не более трех месяцев назад. Срезы заканчивались у деревянных опор, где и находилась таинственная находка. Устроив засаду, мы долго лежали в засаде. Спустя, возможно, час, приняв все меры предосторожности, мы приблизились к свертку и осмотрели его. Он был тщательно завязан, и изнутри исходил безошибочный запах домашней провизии. Это и вправду были припасы, оставленные там по неизвестным нам причинам. Там была соль, вареные яйца, молотый перец и тотопосте на несколько дней. Это могла быть еда, принадлежавшая тем, кто прорубал просеку и временно отсутствовал в этом районе; но также возможно, что это была вражеская уловка. Кто‐то из патруля, движимый желудком, не исключал полностью, что эти припасы могли быть оставлены для нас сочувствующими крестьянами. К острому предположению он, конечно же, добавлял предложение принять дар и немедленно его уничтожить. Однако в этот раз мы удалились, ничего не тронув, и доложили о случившемся. На следующий день, после совещания и принятия соответствующих решений, мы вернулись на место и забрали вещи. Привязав к пустой веревке, завернув в кусочек нейлона, записку, где объясняли, кто мы и какова причина нашей борьбы, а также точную сумму того, что забрали. Как мы узнали месяцы спустя, вещи действительно принадлежали группе рубщиков просеки, которые, вернувшись на место, нашли наше послание и деньги. Этот маленький случай стал лучшей визитной карточкой партизан, поскольку история о нашей честности передавалась из уст в уста и со временем вышла за пределы джунглей.