Страница 25 из 45
— А сегодня.. – дядя Митя смотрит на меня хитро, – сегодня он, видать, решил рискнуть. Но.. что-то, видимо, там у вас не заладилось. Он пришел голый по снегу, как Адам, из рая изгнанный, я чуть чаем не подавился.
Щеки горят. От самогона и от стыда.
— Я сказала глупость, – тихо признаюсь. – Не хотела, запаниковала.
— Оно понятно, – он наливает еще. – Вы, городские, все паникуете. Думаете много. А надо проще. Он тебя хочет. Ты его хочешь. Что тут сложного?
Фыркаю, самоирония возвращается вместе с хмелем.
— Проще? Дядь Митя, мне тридцать пять почти. Ему тридцать. Я – старая дева с комплексами и разбитым сердцем. Он – молодой красивый мужик с руками, от которых.. – осекаюсь. – В общем, я боюсь.
— Боишься – это нормально, – он пожимает плечами. – Но если бояться всю жизнь, то и жить не начнешь. Женька мой – он не злой. Обиделся, да. Но отходчивый, завтра остынет – и все. А ты не тяни. Поговори с ним, извинись. Или не извиняйся – просто приди, он поймет.
Выпиваю третий стакан. Голова кружится приятно. Потрясена – это мягко сказано. Теперь я понимаю, почему он так резко ушел. Я наступила на ту же мозоль, что и та Катька. Только хуже – потому что после секса, после всего этого.. волшебства.
— Спасибо, дядь Митя, – говорю искренне. – Правда спасибо.
— Не за что, – он встает, надевает тулуп. – Самогон допей и подумай, а я пойду за хлебом, Люся ждет, – подмигивает.
Уходит. Я остаюсь одна. С бутылкой, огурцами и мыслями. Тело все еще помнит его, душа тоже, завтра поговорю обязательно. Если он не уедет в тайгу от меня навсегда.
Выглядываю в окно в последний раз. В соседнем доме горит свет. Силуэт проходит мимо окна – высокий, широкоплечий.
Сердце делает кульбит. Завтра. Все будет завтра.