Ёлочка, беги.

Глава 9

23 декабря. 9:00. Сосновка.

Просыпаюсь от невыносимой жары. Невозможно жарко, как будто я всю ночь топила печь собственным телом. Хотя печь уже наверняка давно остыла, и угли должны едва тлеть, в комнате градусов восемнадцать, не больше, так же было и вчера утром.

Но мне жарко. Футболка прилипла к спине, простыня скрутилась в жгут, одеяло валяется на полу. И я точно знаю почему. Этот сон. Этот чертов сон.

Лежу, глядя в потолок, пытаясь отдышаться. Сердце бешено колотится в груди, между ног влажно и пульсирует, а все тело как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

Мне снился Евгений. Жека. Сосед с топором и в телогрейке. И снился он мне совсем не по-соседски. Сначала мы были на кухне, где вчера ели пельмени, только дяди Мити не было, и Маруськи тоже, и вообще никого, кроме нас двоих. Он смотрел на меня своим тяжелым взглядом, а я почему-то начала расстегивать пуговицы на его рубашке.

Одну. Вторую. Третью.

Под рубашкой была грудь. Широкая, твердая, с темными волосками, я положила на нее ладони и почувствовала, какая у него горячая кожа и как быстро бьется его сердце. Очень быстро. А потом я наклонилась и поцеловала его, а он.. он ответил.

Господи, этот поцелуй.. Жадный, требовательный, от которого подкосились ноги и помутилось в голове. Его большие мозолистые руки скользнули по спине, задрали водолазку и легли на обнаженную кожу.

Застонала ему в рот. Во сне я не стеснялась и не думала о том, как это выглядит и правильно ли я поступаю. Я просто чувствовала его губы, его руки, его тело. Сама раздевалась, сама жадно его целовала.

А потом он подхватил меня на руки и понес куда-то, в другую комнату, на кровать. А там.. там был чистый, феерический разврат.

Он снимал с меня остатки одежды медленно, целуя каждый открывающийся участок кожи. Я раздевала его торопливо, нетерпеливо, срывая пуговицы. Мы катались по кровати, сплетаясь телами, и я чувствовала его повсюду: губами, руками, кожей.

А когда он вошел в меня.. Стоп. Хватит. Перестань вспоминать. Но тело не слушается. Тело помнит каждую секунду этого сна, каждое прикосновение, каждый вздох. И требует продолжения, словно это все происходило реально.

Когда я в последний раз была с мужчиной?

Год назад. С Игорем. За неделю до того, как я нашла ту переписку. Секс был.. никаким. Как всегда с ним – механический, быстрый, с его неизменным «ты красивая, но могла бы быть и поактивнее».

А когда я в последний раз испытывала оргазм с мужчиной?

Этого я вообще не помню. Может, и не было никогда? С Игорем точно нет. Он особо не заботился о моем удовольствии, ему хватало своего. До Игоря был Максим, но это было так давно, что уже не считается.

Два года без нормального секса. Два года без прикосновений. Два года в обнимку с кактусом Генрихом и вибратором, который разрядился еще летом и так и лежит в ящике комода. Неудивительно, что мне снятся такие сны.

Тело горит. Внизу живота скручен тугой узел, который требует разрядки. Я знаю, что нужно сделать. Знаю, что это поможет. Стыдно? Немного. Но в тридцать четыре года пора уже перестать стыдиться собственного тела и его потребностей.

Закрываю глаза. Рука скользит под резинку пижамных штанов, под край трусиков. Туда, где влажно, горячо и где все пульсирует в такт сердцебиению. Первое прикосновение, от которого я прикусываю губу, чтобы не застонать. Второе, и бедра сами приподнимаются навстречу. Третье..

Многого и не требовалось. Тело было настолько возбуждено, настолько изголодалось по разрядке, что хватило нескольких движений. Волна удовольствия накрыла с головой, я застонала в голос, громко, протяжно и забилась на узкой кровати, кусая губы, чтобы заглушить звук.

Хотя кого тут стесняться? Стены толстые, соседей нет. Разве что мыши в подполе, но им, думаю, все равно.

Когда удовольствие схлынуло, я еще какое-то время лежала неподвижно, глядя в потолок. Тело обмякло, но полного удовлетворения не было. Оргазм – да, был. Но чего-то не хватало. Чего-то. Кого-то. Ладно. Хватит валяться.

Встаю, подхожу к окну. Не отодвигая занавеску, мало ли кто увидит меня в пижаме, выглядываю во двор. И замираю. Сосед уже на улице. Колет дрова в одной футболке, несмотря на мороз. Топор взлетает и опускается, поленья разлетаются в стороны. От его тела валит пар.

Боже. Он хорош. Чертовски, невероятно, неприлично хорош.

Широкие плечи, мощные руки, напряженная спина под мокрой тканью. Движения уверенные, размашистые, мужские. Он работает так, будто от этого зависит его жизнь. Или будто он пытается от чего-то убежать. И вообще, что молодой парень с такой внешностью делает в этой деревне? Надо бы погуглить.

А что, если.. Нет. Стоп. Что я делаю? Стою у окна и пялюсь на соседа, как извращенка. После того, как только что довела себя до оргазма, представляя его. Это уже диагноз. А что, если закрутить роман?

Мысль появляется сама собой, непрошеная, дерзкая. Я пытаюсь ее прогнать, но она цепляется за меня и не уходит. Деревенский роман с местным. На неделю.

Почему бы и нет? Я взрослая женщина, свободная. Он, судя по всему, тоже свободен. Два одиноких человека посреди зимы. Что в этом плохого?

Плохого – много. Во-первых, он младше меня на пять лет. Во-вторых, я уезжаю через несколько дней. В-третьих, он явно не в восторге от моего присутствия. В-четвертых.. в-четвертых, я элементарно боюсь.

Боюсь снова открыться. Снова поверить. Снова почувствовать, а потом снова услышать «ты красивая, но..». Я никогда не использовала мужчин ради секса. Нет. Так я не могу. Не хочу. Не буду.

Отхожу от окна, хватит пялиться на соседа, надо заняться делами. Надо печку заново растопить, умыться, позавтракать. Написать хоть что-нибудь для статьи, сделать пару свежих фото и сходить на кладбище за сотовой связью.

Печь слушается не с первого раза, березовые дрова никак не хотят разгораться, но я уже научилась с ней договариваться. Через пятнадцать минут огонь весело потрескивает, и по комнате разливается тепло. Умываюсь водой из ведра, которое с вечера стояло на печке. Вода почти горячая, мелочь, а приятно.

Хотя, конечно, это не душ. Не ванна, не нормальное человеческое мытье с горячей водой, шампунем и пеной. Господи, как же я хочу в душ. Просто постоять под струями воды. Смыть с себя этот сон, эти мысли, это наваждение.

Но в доме Михалны нет душа. Есть колодец, есть печка, есть тазик. И баня, которой я не умею пользоваться, а она есть, я ее видела во дворе. Вздыхаю. Снимаю пижаму, начинаю обтираться влажным полотенцем. Холодно, неудобно, но хоть что-то.