Страница 5 из 28
Глава 55 В которой меня призывают на военный флот по самой банальной причине
Проснулся я от того, что совсем рядом звонил будильник. В моей каюте не было окон и иллюминаторов, поэтому при закрытой двери было темно. И я не сразу разобрался, где нахожусь – и что вообще происходит. И только доносящиеся снизу ругательства подсказали, что я сейчас сплю на «Бауне», а внизу продолжается погрузка.
«Дзи-и-и-и-инь!» – будильник настойчиво требовал моего пробуждения.
Я привычно потянулся, чтобы его отключить… И только тогда понял, что у меня в этом мире никогда не было никаких будильников. Впрочем, чёрных шаров с просьбами я тоже здесь ни разу не видел – и про такое даже не слышал. Зато рукой, похоже, нащупал!..
– Алло! Привет! Это я! – привычно радостно поприветствовал меня тот, кто раздаёт в этом странном мире задания.
– Привет! Фант у аппарата! – сообщил я невидимому собеседнику. – Чё как?
– Да вроде ничего! – Это мне показалось, или мой собеседник немного смутился? – Слушай, Фант, тут дело такое… Гони на всех парах к Руно! Прямо на всех!..
– Ладно! Только на всех парах я не могу. У меня два винта не работают! – пожаловался я.
– Да там всё просто исправить! – радостно ответил мой собеседник. – Просто н… о… цепо… подправ… стёр… гос! Понял? П… ни из… тельно!
– Ладно, починю! – пообещал я, хотя вот совершенно не был уверен, что смогу. Тем более что так и не расслышал, что и как именно поправить надо.
– У т… е… ли! Де. ть. ей! – сквозь треск помех донеслись до меня последние указания.
– Ага. Хорошо… Или плохо…
– Ну всё! Пока! – попрощался со мной невидимый собеседник, и связь прервалась.
Доберитесь до Руно как можно быстрее, чтобы не опоздать!
Дополнительно: почините пневматические винты по рекомендациям!
Оптимально – достигнуть Руно за две недели (десять дней)!
«Вот тебе и задача… Рекомендации-то я так и не разобрал! – от злости я саданул рукой по стене. – И как их теперь чинить?».
Но голос не соврал – всё и вправду было просто. Когда я под удивлённым взглядом Пенгора полез в двигатели винтов, то обнаружил, что были нарушены цепочки чешуек, которые подводили из корабельного накопителя пневму к нескольким элементам внутри. В результате большая часть механизмов просто не могла начать работу. И да, до того Пенгор в двигателе не копался, полностью уверенный в том, что нужно показывать всё графикам – это он мне сам сказал. О том, что цепочки чешуек, которые подводят к механизмам пневму, продолжаются внутри – он вообще не знал.
– Что, заработал? – удивлённо спросил старичок-механик, когда я подал в первый починенный винт энергию, и тот послушно застрекотал, набирая обороты. – Кэп, ты что – график?
– Нет, там всё просто! – пояснил я и рассказал о причине поломки.
– Вон оно что! – вздохнул Пенгор. – Наверно, это тот мальчик из дома Сарда нам свинью такую подложил… Зря мы над ним посмеивались – видимо, услышал нас…
– Нашли над кем смеяться!.. – буркнул я, решив не говорить, что я тоже немного в контрах с этим самым домом Сарда. И это, кстати, была одна из причин, почему я старался во время учёбы лишний раз не светиться в городе.
– Ну да, зря мы так!.. – согласился Пенгор.
Через полчаса, когда закончилась погрузка, а оба винта были починены, я объявил пассажирам и экипажу о немедленном отлёте. И это объявление, надо сказать, было встречено без лишнего энтузиазма – особенно уставшей командой. Правда, устала команда ещё вчера, а сегодня вроде как я куда больше задолбался, но в какой части это отменяет всеобъемлющую человеческую лень?
Мы отдали швартовы и начали отходить от Большой Скалы… Большая Скала… Это ведь не просто название, которое по недостатку фантазии дали скале её гордые жители. Это не только центр здешнего человечества. Нет! Это ещё и символ. Символ того, что когда-то это самое человечество жило на поверхности и буквально владело всем миром. А ещё Большая Скала – это место, где есть горизонт. Единственная из всех скал, где, если стоишь на одном краю, взгляд упирается не в возвышенность, а в тот самый край, где небо сходится с землёй…
А сам город, что на ней построен – это вообще мегаполис, заселённый сотнями тысяч людей. В этом городе есть канализация и водопровод. В этом городе есть безумно дорогие самобеглые повозки, а ещё над его улицами на планерах самых разных форм доставляют срочную корреспонденцию. В этом городе иметь свой личный воздушный шарик с одним винтом – это не глупость, а роскошь. Если вы никогда не были выросшим в пятиэтажном городке провинциалом, который приехал в современный мегаполис – то вряд ли поймёте, что я ощущал в тот момент, когда увидел Большую Скалу впервые…
Впрочем, я видел в своих яслях и по-настоящему большие города – и вряд ли смогу полностью понять, что чувствуют местные провинциалы, приехав сюда впервые. Боюсь, что меня давно не удивить пятнадцатиэтажным домом, а вот им был удивителен даже он. Большая Скала – будто осколок далёкого прошлого, где местные были умнее, могли лучше и имели больше. И ещё она – надежда на будущее. Надежда, которая всё ещё теплится в сердцах многих людей Терры, потому что они помнят – когда-то всё было хорошо. И, возможно, когда-нибудь станет хорошо снова…
Но, отбросив романтику и пафос, надо сказать, что, как и любой мегаполис, Большая Скала прямо-таки окружена пробками. Вот только состоят эти пробки не из скучковавшихся автомобилей, а из дирижаблей. Одни наматывают круги в поисках хорошего места для швартовки, другие причаливают, третьи – отчаливают… И чтобы пройти через эту мешанину, требуется немалый навык, а ещё знание простых здешних правил. Если бы мне довелось прилететь сюда на «Шарке», то вряд ли бы я сумел без происшествий с первого раза добраться до места стоянки…
А правила-то здесь были очень простые: уступай тем, кто идёт с подветренной стороны; пропускай тех, кто поднимается; не надо переть поперёк потока – и так далее и тому подобное. Этих правил было немного, но без них в здешнем мегаполисе приходилось бы очень тяжело. И, кстати, пока мы отходили прочь от Большой Скалы, я не упустил случая постоять за штурвалом, получая бесценные практические навыки. Ликан за это время рассчитал наш курс, указал мне точное направление, – и я с удовольствием повёл старый транспортник к цели.