Бывшие. Была и будешь моей

Глава 17

Я вдохнула, чтобы успокоиться, и поставила стакан с кофе на стол. Комментарии о том, как я живу, с кем общаюсь, и завуалированные обвинения в том, как я должна поступать, вызывали только злость.

— Данил, знаешь, что меня пугает? — голос мой вдруг стал тихим, почти беззащитным. Я опустила взгляд в чашку, наблюдая, как маленькие пузыри поднимаются на поверхность кофе. — Что я не могу больше тебе доверять. Я боюсь, что Матвей привяжется к тебе, поверит, что он важен для тебя, а потом, когда твоя очередная любимая женщина скажет, что беременна, ты развернешься и уйдешь. Просто забудешь о его существовании.

— У меня только одна любимая женщина, Лиз, — его голос изменился. В нем не было напора, не было драматичного пафоса. Он звучал мягко, но уверенно, как будто Данил нашел в себе точку опоры. — Ты и сама это прекрасно знаешь. Я любил только тебя. И сейчас люблю. Я никогда вас не брошу.

Я подняла на него взгляд. Он смотрел на меня, будто пытаясь пробиться через стену, которую я усердно строила целых два года.

— Никогда? — переспросила я с горькой усмешкой.

— Никогда, Лиз, — он качнул головой, медленно, словно каждая его мысль требовала времени. — Я не могу вернуться в прошлое и всё исправить. Если бы мог, я бы сделал это. Но у меня есть сейчас. Есть Матвей. И я хочу быть рядом.

Его слова задели меня глубже, чем я хотела себе признаться. Во мне будто боролись два человека. Один помнил всё, что я пережила из-за него, все ночи, которые плакала в подушку, ругая себя за то, что выбрала именно этого мужчину. Неподходящего. Ошиблась, когда позволила проникнуть глубоко в свое сердце. А другой.. другой чувствовал боль, с которой Данил говорил сейчас.

— Ты обещал много чего, — напомнила я, стискивая руки под столом, чтобы не выдавать дрожь. — Почему я должна верить, что на этот раз ты сдержишь слово?

Он опустил глаза, провёл рукой по лицу, словно собираясь с мыслями.

— Потому что я всё понял, Лиз, — сказал он хрипло, поднимая взгляд обратно. — Я понял, что терял каждый раз, когда выбирал не ту дорогу. Когда я увидел Матвея, то это было как удар молнии. Он мой сын, Лиза. Я не смогу нормально жить, зная, что он растет без меня. Для меня он очень важен. Вы для меня очень важны. Ты даже себе представить не можешь насколько.

Я молча смотрела на него.

Как мне убедиться, что он действительно изменился? Что его слова — это не очередная красивая маска, за которой скрывался всё тот же Данил?

— А если я скажу "нет"? — осторожно спросила я. Хотелось проверить, как далеко он готов зайти.

Начнет ли угрожать? Манипулировать? Пытаться надавить?

— Я всё равно не отступлю, — его голос был тихим, но в нём звучала решимость. — Я не буду давить на тебя. Я не пойду по головам. Но я найду способ доказать, что заслуживаю быть частью жизни Матвея. Мы родители нашего сына, Лиз, хочешь ты того или нет.

Его слова вызвали во мне волну эмоций. Я больше не знала, как реагировать.

Да что с ним не так?

Кто этот человек?

Всё, что он говорил, казалось правильным. Казалось честным.

Но как поверить?

— Матвей не должен страдать из-за нас, — сказала я наконец, опустив плечи.

— Именно поэтому я здесь, — он наклонился ближе, его глубокие темно-серые глаза поймали мой взгляд. — Чтобы он не страдал. Чтобы он знал, что у него есть отец, который его любит.

Я закрыла глаза, борясь с нахлынувшими чувствами.

Всё это слишком сложно. Но, возможно, он действительно хочет общаться с ребенком.

— Мне нужно подумать, Данил. Я не готова тебе прямо сейчас что-то пообещать. Всё не так просто.

— Я и не думаю, что будет легко, — честно признался он. — Я знаю, что мне еще очень долго придется возвращать к себе твое доверие, но если ты позволишь, я постараюсь. Я горы сверну, если ты дашь мне один маленький шанс.

Его спокойный тон немного сбивал меня с толку. Раньше он всегда спорил, давил, но сейчас его голос звучал почти смиренно.

— Матвей — моя жизнь, — сказала я после паузы. — Ради него я готова на всё, и не позволю ему страдать.

— Я не причиню ему боли, Лиз, — он склонился ближе, его серые глаза смотрели прямо в мои. — И если ты увидишь в моих действиях хоть намёк на безответственность, только скажи и я уйду.

Я замерла, услышав это. Его слова прозвучали так, будто он осознавал всю сложность ситуации.

— Почему я должна тебе верить? — спросила я едва слышно.

— Потому что ты знаешь, что я могу быть хорошим отцом, — он выпрямился, его голос стал твёрже. — Да, как муж я облажался, но как отец.. я хочу научиться. Я хочу заботиться о Матвее, видеть, как он растёт, учится, делает первые шаги к чему-то большему. Я хочу поддерживать сына, когда ему будет плохо, хочу говорить, как я горжусь им, когда у него что-то получается.

Сердце дрогнуло. Он говорил искренне, без лишних обещаний, но с настоящим желанием.

— Это не только от меня зависит, Данил, — сказала я, сжимая руки в замок. — У Матвея уже есть стабильная жизнь. Я не хочу, чтобы ты её разрушил.

— Я хочу стать её частью, — спокойно ответил он. — Не нарушать, а дополнять.

Мы замолчали.

Я смотрела на него, пытаясь осознать, насколько он изменился.

В Даниле, который сидел передо мной, я не могла разглядеть своего бывшего мужа, который разбил мне сердце. Хотя в день мероприятия он был тем же.

Что изменилось?

Неужели новость о сыне действительно заставила его многое пересмотреть?

— Хорошо, — выдохнула я, опустив взгляд. — Давай постепенно. Без каких-либо обещаний и резких движений. Ты начнёшь с малого.

Его лицо озарила слабая улыбка.

— Спасибо, Лиз. Ты не пожалеешь об этом.

Я не была уверена, что поступаю правильно.

Но этот шаг казался необходимым.

— Сколько ему сейчас? — вдруг спросил Данил.

— Год и восемь.

— Вы сейчас живёте в деревне? В том доме?

— Там живут мои родители, — ответила я, слегка удивлённая сменой темы. — Мы с Матвеем переехали в город. Вчера. Твой визит всколыхнул всю деревню, и поползли слухи, — горько хмыкнула я.

— Прости. Я не хотел тебе как-то навредить, — его голос звучал искренне, и я на мгновение поверила, что он действительно сожалеет. — А что ты делала в офисе?

— Как что? — я прищурилась, не понимая вопроса. — Я здесь работаю.

— Работаешь? — в его голосе зазвучало неподдельное удивление. — А как же Матвей? Он же ещё маленький, ты в декрете должна сидеть!