Страница 12 из 76
А вдруг я просто не позволяла себе что-то почувствовать к нему? Вдруг, если я попытаюсь, то у нас что-то получится?
Матвей ещё слишком мал, чтобы говорить, но я видела, как он тянулся к Оскару, улыбался, протягивал к нему ручки, как только тот заходил в дом. Он всегда с радостью шел к нему на руки, хохотал, когда Оскар подбрасывал его вверх или катал на плечах.
Это трогало меня до глубины души. Может, я даже чуть завидовала той лёгкости, с которой Оскар находил с ним общий язык. Матвей смотрел на него так, будто доверял полностью, безоговорочно, а я.. Я сомневалась.
Тогда и сейчас.
Слишком много мыслей, слишком много внутренних конфликтов.
Я прекрасно помню тот вечер, когда он узнал о моей беременности. Он пришел проведать меня, потому что я в очередной раз отпросилась с работы из-за плохого самочувствия. Мы сидели на кухне, пили чай. Я долго не решалась заговорить, теребила край салфетки, подбирая слова. Оскар первым нарушил тишину:
— Лиз, скажи честно, что с тобой происходит? Может, тебе нужна помощь? Если у тебя что-то болит, ты только скажи, у меня есть знакомые врачи, если хочешь, то я могу договориться об обследовании.
Его спокойный голос всегда успокаивал меня, но не в этот раз. Я глубоко вдохнула и выпалила:
— Я беременна.
Тишина накрыла нас, как плотное одеяло. Я смотрела на него, пытаясь прочитать реакцию, но его лицо оставалось непроницаемым. Только глаза.. В них мелькнула грусть. Он быстро отвёл взгляд, провёл рукой по затылку и сделал глоток чая, как будто пытался выиграть время. Видимо, не ожидал такого поворота.
— Это.. Это от него? — наконец спросил он.
Я кивнула.
— Ясно, — он тяжело выдохнул, но тут же посмотрел на меня прямо, твёрдо. — Лиз, ты можешь на меня рассчитывать. Я всегда буду рядом.
Его слова звучали искренне, но я почувствовала, как сердце сжалось от тоски. Тогда я впервые увидела, как ему больно, но он не позволил себе ни упрёка, ни слабости.
Оскар действительно всегда был рядом. Когда я только узнала о беременности, он стал для меня не просто другом, а настоящей опорой. Убедился, что мне есть что есть, что я не перетруждаюсь, даже помогал с покупками детских вещей, хотя я и пыталась возражать.
А когда я родила, он сам настоял, чтобы забрать меня из роддома. В тот день я была измотана, но счастлива. Матвей тихо посапывал у меня на руках, а я смотрела на Оскара, который с лёгкостью справлялся с сумками и автолюлькой.
Когда мы спустились вниз, медсёстры поздравляли его, называя счастливым папой. Я помню, как он только мило улыбался и заговорщически подмигнул мне, ни разу не возразив. Этот момент заставил меня почувствовать лёгкое тепло в груди, хоть я и знала, что он просто не хотел смущать меня.
После родов я переехала к родителям, мама мне помогала с ребенком, без ее помощи я бы не справилась, а Оскар часто приезжал в гости, рассказывал о новом интересном проекте. Тогда-то у меня и появилась мысль об удаленной работе, и Оскар мне не смог отказать.
Я не могла не оценить его заботу, но чем больше он был рядом, тем чаще я задавалась вопросом: где граница между благодарностью и чувствами? И где эта тонкая грань между дружбой и тем, что он, возможно, хотел?
Я переоделась, чувствуя, как мягкая ткань футболки и халата приятно обволакивали меня. Футболка Оскара оказалась мне чуть велика, но пахла чистотой, свежестью и одновременно чем-то успокаивающим.
Накинув огромный мужской халат, я вышла из спальни в ванную. Ночной дом был тихим, а мягкий свет лампы создавал уют. Возвращаясь в комнату, я неожиданно столкнулась с Оскаром.
Он стоял прямо передо мной, переодетый в домашние штаны и футболку, которая подчёркивала его широкие плечи. Его взгляд сразу же скользнул по мне, и я заметила, как в уголках его губ появилась лёгкая улыбка.
— Ты даже не представляешь, как на тебе потрясающе выглядит моя футболка, — сказал он с теплом в голосе, внимательно разглядывая меня.
Я тут же поспешила запахнуть халат, ощущая, как жар стремительно поднимается к щекам.
Чёрт, как неловко.
— Смешно, — пробормотала я, надеясь, что это как-то поможет спрятать смущение.
— Не смешно, — его взгляд стал ещё мягче, но в нём появилось что-то более глубокое. — Лиз, ты красива в любом виде. Но сейчас.. ты просто невообразимо прекрасна.
Я почувствовала, как накалилась атмосфера между нами. Его взгляд задержался на моих губах, и я поняла, что он хочет меня поцеловать. Моё сердце бешено забилось, как будто готово было выпрыгнуть. Не от волнения, а от какой-то неловкости.
К поцелуям я была совершенно не готова.
Как и к тому, что он увидит меня в таком виде.
— Всё, теперь я точно сгорю от стыда, — усмехнулась я, глядя куда угодно, только не ему в глаза. — Ладно, пойду спать. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Лиз, — его голос был хриплым, почти бархатным.
Я поспешила скрыться в спальне, словно спасаясь от чего-то. Прислонившись к двери спиной, я глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Но вместо облегчения накатила волна ещё большего смятения.
И всё-таки, когда я поймала его взгляд, мне показалось, что он не собирался сдаваться. Внутри вспыхнуло чувство, что впереди нас ждёт что-то большее. Но пока я не готова была это принять.
Осталось самой разобраться, почему так происходит?
Может, я просто закрылась? Слишком долго не позволяла себе чувствовать ничего, кроме боли? Или просто боюсь, что переступив черту, я навсегда потеряю друга?
Внезапно я поняла, что Оскар всё ещё стоит за дверью. Я ощущала его присутствие, его нерешительность, которая сейчас была такой же сильной, как и моя.
А может послать всех своих тараканов к чёрту, отпустить все страхи и разрешить себе погрузиться в омут с головой? Что мне мешает дать шанс нам обоим?