Страница 51 из 53
Варюшка вскочила со своего места и так вцепилась в мою ладонь, что я даже испугалась. И боже, как она кричала. Сколько отчаянья и страха было в её голосе. Она встала передо мной, будто защищала от Татьяны. Защищала то, что было ей дорого. Маленький боец!
Мы с Татьяной, оглушенные, смотрели друг на друга. С той только разницей, что я крепко обняла Варюшку, а та прижималась ко мне изо всех своих сил. Из коридора послышались шаги. И через несколько мгновений на пороге кухни появился Костя. Да уж, вряд ли он смог игнорировать крики дочери. Окинув нас хмурым взглядом, он посмотрел на Татьяну, удивленно дернул бровью.
— Что здесь происходит? — спросил он, глядя на нас троих.
* * *
POV Константин
Я вывалился из кабинета, потому что услышал Варин крик. Такой, от которого у отцов сердце останавливается, падает куда-то ниже жопы, а потом начинает стучать так, что ты не слышишь ничего, кроме своего ребёнка.
Два телефона остались на столе. Фура со страховкой подождут. Там, на кухне, моя дочь кричала так, будто её режут. И это было чертовски страшно!
Влетел на кухню и замер.
Картина маслом: Варя стоит перед Василисой, заслоняет её собой, сжимает кулачки и орёт на Татьяну. Глаза горят, слёзы текут, но голос не срывается — злой, отчаянный, детский, но она точно знает, что защищает, и не сомневается ни секунды. Моя малышка.
— Ты лишняя! Не она! Ты! Уходи! Мне не нужна такая мама! — кричала она на Татьяну.
А Василиса.. Василиса стоит, положив руки Варе на плечи, и молчит. Не лезет, не перебивает, не защищается. Просто стоит и смотрит на меня поверх Вариной головы. Спокойно. Уверенно. Как будто знает: всё будет хорошо.
И я вдруг понял — так и есть. Будет хорошо. Потому что она здесь. Потому что она моя. Потому что она — чудо, которое я так долго ждал и чуть не потерял из-за глупых сомнений и страхов.
— Что здесь происходит? — спросил я, переводя взгляд на Татьяну.
Она стояла бледная, сжав губы. Увидела меня — и в глазах вспыхнула надежда. А ещё уверенность. Та самая уверенность, что теперь она получит всё, что захочет, ведь именно так было раньше.
— Костик! — Таня шагнула ко мне. — Скажи им! Скажи Варваре, что я её мать! Что я имею право быть с ней! А эта.. — она кивнула на Василису, — эта чужая женщина настраивает ребёнка против меня! Она не даёт нам побыть вдвоём!
Я перевёл взгляд на Васю. Она даже не вздрогнула. Только чуть наклонила голову к плечу, улыбнулась одними глазами и вот так стояла и смотрела на меня. В её глазах не было ни капли страха. Только спокойная уверенность. Она будто говорила мне: я здесь. Я с Варей. Я никуда не уйду. Решай.
И я решил.
— Таня, — сказал я устало. — Тебе пора.
— Что? — она не поверила. — Кость, ты серьёзно? Вот так просто ты меня..
— Иди, — повторил я жёстко.
Татьяна поджала губы, но вышла. Гордость всегда шагала впереди этой женщины. И сейчас Таня не изменила себе. Она обязательно ещё напомнит о себе, но сейчас уйдёт, потому что чувствует, что находится в заведомо проигрышном положении. Но мне было плевать. Абсолютно плевать на всё, что она там себе придумала и что будет делать. Дочь целиком и полностью моя. Я даже от алиментов отказался когда-то. Но и разрешения на встречи с дочерью Таня может получить только у меня — никаких прав у неё нет на самом-то деле.
Как только мы остались втроём на кухне, я подхватил дочь на руки и, серьёзно глядя ей в глаза, попросил, как взрослую.
— Мелкая, иди умойся. Ты вся в слезах и муке. А мы тут с Чудом поговорим немножко, хорошо?
— Ты же её не прогонишь? Она не уйдёт? — Варя посмотрела на меня с надеждой.
— Не прогоню и не уйдёт, — ответил я. — Обещаю.
Варя выдохнула, чмокнула Василису в щёку и помчалась в ванную. А мы остались вдвоём.
— Кость, — начала Вася, — я не хотела..
— Тсс, — я шагнул к ней, взял её лицо в ладони. — Молчи. Теперь я скажу.
Она замерла. Смотрела на меня своими огромными зелёными глазами, и в них дрожали слёзы. И всё же она тоже испугалась. Такая красивая. Моя.
— Я люблю тебя, — сказал я. Просто, без подготовки, без красивых фраз. Потому что это была правда. — Я люблю тебя, Вась. Идиот, трус, дурак — называй как хочешь. Испугался. Сомневался. Но правда в том, что я люблю. С того самого дня, как ты лежала на полу моего кабинета с красным пятном на рубашке и шептала про снеговиков. С тех пор, как ты научила Варю смешивать краски и сказала, что зелёный — это магия. С тех пор, как осталась в моём доме в моей толстовке и я понял, что не хочу, чтоб ты уходила.
У Василисы потекли слёзы. И она даже не попыталась их вытереть, просто смотрела на меня зелёными озёрами и слушала так, будто боялась упустить хоть слово. Глупая, если нужно, я повторю каждое из них хоть тысячи раз.
— Я боялся, — продолжал я. — Боялся, что не справлюсь. Что ты уйдёшь, как Татьяна. Что Варе будет больно. А сегодня посмотрел на вас, на Таню и понял: Варе будет больно, если ты уйдёшь. Мне будет больно. Мы без тебя не можем. Ты наша. Ты — моя. И я больше не отпущу. Никогда.
Василиса всхлипнула. Потом улыбнулась сквозь слёзы — той самой улыбкой, от которой у меня сердце предательски ёкало, видимо, оттого, что его начинали грызть какие-то там жуки из живота. Ну или что там обычно говорят про это чувство влюблённости, которое не даёт покоя всему организму? Вот это было оно!
— Медведь, — сказала она тихо и стукнула меня кулачком в плечо. — Ты дурак.
— Знаю.
— Я тебя тоже люблю. С тех пор, как ты нарисовал того кривого медведя на стене и обиделся, что я смеюсь. Или с тех пор, как назвал меня Чудом в первый раз. А может быть, с того момента, как подарил толстовку и сказал: «Останься». Я ещё не решила, Кость.
Вредина рыжая, даже в такой момент смогла заставить меня улыбнуться. И как я мог сомневаться? Как мог думать, что смогу без неё? Притянул её к себе и обнял так крепко, как тот самый медведь. И пусть пищит. Не могу отпустить. Не получается!
— Я останусь, — шепнула она мне в грудь. — Если ты не против.
— Я совершенно точно против, чтобы ты уходила. Да и никто тебя теперь не отпустит. Я, в конце концов, дочери обещал!
Вася подняла лицо, чтобы смерить меня смешным, вроде как строгим взглядом, а я взял и поцеловал её.
Это был наш первый поцелуй. Долгий, тёплый, настоящий. Без оглядки на прошлое, без страха перед будущим. Только мы вдвоём.
— Ой, — пискнула Варька от входа в кухню. — А вы целуетесь, да?