Страница 17 из 53
Глава 8
Работать после провала на всех фронтах было невозможно.
Вечером, сидя в тёмной гостиной нашего с Варюхой дома, я мысленно прокручивал дурацкий день в голове, отмечая ключевые события.
Потерять опытную няню, худо-бедно поладившую с ребёнком, — поставим галочку. Сделано.
Провалить встречу с предполагаемыми московскими партнёрами — молодец, Костик, справился на «ура». Ещё одна галочка встала напротив лох-листа.
Оставить ребёнка с непроверенной, незнакомой девицей — отличился.
Оскорбить непроверенную, незнакомую девицу, которая, кажется, очень сильно понравилась твоей дочери? — возьми с полки пирожок. Паникёр, млин!
Не смог успокоить дочь впервые в её жизни — дзынь. И мерзкая галочка горького опыта со звоном заняла своё место.
Уйти из спальни дочери с пониманием, что меня всё ещё не простила самая главная женщина в моей жизни? — и тут я тоже смог облажаться.
Если подвести итог, что я могу сказать про этот день? Только одно: лучше бы мне было не выползать из кровати с утра и не звонить Славке. Провёл бы прекрасный день вдвоём с дочерью и никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не встречал бы рыжеволосую няньку, из-за которой умудрился поругаться с дочкой.
Ну как сказать «поругаться». Варя плакала, обвиняла меня во всех смертных грехах, а я выслушивал, не понимая, как объяснить мелочи, что я очень испугался в первую очередь за неё. Ведь на самом деле ничего страшного не случилось. И в кабинете у меня стало чуточку праздничнее, и не более того: весь мусор исчез оттуда за пять минут благодаря ловким рукам уборщицы, а вот снежинки на окнах, несколько жизнерадостных открыток, самодельная гирлянда — остались. Только, к сожалению, теперь они были скорее немым укором и напоминанием о моём безобразном поведении, а никак не приятным сюрпризом, несущим в себе дух праздника и новогоднее настроение. А жаль. Я видел. Ну, точнее, смог увидеть позже, что Варька старалась. И эта Василиса действительно постаралась увлечь мою непоседу. И только поэтому в офисе было тихо и спокойно. А не потому, что, как я себе придумал, случилось нечто непоправимое. Идиот. Боже, какой же я сегодня был идиот.
Закрыв глаза, несколько раз ударился головой о подголовник дивана. Не больно, конечно. Скорее это была попытка вытрясти из головы стыд и чувство вины. Но ни черта не помогало. Потому что перед глазами всё ещё стояло заплаканное личико Вари, а в ушах набатом звенели её громкие и крайне обидные слова:
— Папа! Как ты мог! Ты обидел Чудо, пап! Взял и обидел! Верни её! Верни!
Я же сначала даже не понял, о чём речь. Попытался взять дочь на руки. Но тут же получил ладошками по протянутым рукам и настолько опешил, что замер в нелепой позе, с непониманием глядя на Варю.
— Мелкая, ты чего?
— Это ты! Всё ты виноват! Вася хорошая! Мне с ней было весело. Мы играли! А ты пришёл и всё испортил. Ты прогнал Чудо!
Она кричала на меня так громко, искренне и так.. непривычно зло. Я с таким никогда не сталкивался. Всегда. Всю её жизнь я был для Варьки лучшим другом, а сегодня.. Сегодня что-то изменилось. Сломалось в нашем с ней радужно-крепком мире. Мы впервые поругались, и причиной для ссоры стала какая-то чужая женщина. И вроде я взрослый человек, головой понимаю, что ссоры случаются. Дети растут. В процессе взросления бывает всякое. И не бывает так, чтобы никто и никогда не совершал ошибок. Головой я понимал, что ничего страшного в этом нет. Головой. Да. Вот только я оказался совершенно не готов к тому, что первая серьёзная ссора — а когда дочь отказывается тебя обнимать из-за обиды на какую-то девицу, это трындец как серьёзно! — внесёт такой раздрай в мои чувства.
Варька уже давно спала, подперев щёку кулачком, приоткрыв пухлые губки и свесив ногу с края кровати. А я всё ещё сидел в темноте комнаты и не мог выкинуть из головы ни её слов, ни её слёз.
Стоя там, в кабинете, и выслушивая от дочери обвинения в своих злодеяниях, я чувствовал, как у меня подгибаются ноги. Так хлёстко и неожиданно били её слова. Каждое слово. А то, как она отшатнулась от меня — будто от чужака? Боже, никогда больше я не хочу испытывать подобное чувство беспомощности. Это было ужасно. А самое плохое, что даже изменения не помогали. Я ведь старался.
— Варенька.. прости..
— Нет! Не прощу! Ты прогнал её! Она была смешная и добрая! А ты.. ты..
Она не могла подобрать слов. Она просто рыдала, сидя посреди бумажного хаоса — среди снежинок, гирлянд и открыток с кривыми медведями. Среди всей той бумажной мишуры, на которую я только в этот момент по-настоящему обратил внимание. Смог посмотреть не просто как на мусор, а как на то, что мой ребёнок делал своими руками, старался, торопился, готовил сюрприз. Мне! Мне, чёрт подери, она готовила сюрприз, а я..
— Чудак ты, Костик, с первой буквой «М».
Ведь даже Славка на меня в итоге смотрел с молчаливым укором. Хотя этот умник, конечно, не стал высказывать всё своё важное и, без сомнений, весьма взвешенное и мудрое мнение. Он просто предупредил, что уезжает на склады, посмотрел на меня так выразительно, что тут же захотелось отправить его по нехитрому адресу, а потом внаглую подошёл, подхватил Варьку на руки и, что-то прошептав ей, вернул уже более спокойного ребёнка на диван. Фокусник чертов! И что в итоге? Незнакомка у нас хорошая. Слава у нас замечательный. И только я — идиот, который всё испортил.
Посидев в комнате ещё с полчаса, в очередной раз прокрутив скандал с дочерью в голове и психанув, я отправился на кухню. Кажется, я там оставил резюме этой Василисы-кудесницы, которая за пару часов умудрилась так очаровать мою дочь, что я неожиданно стал злодеем в личной сказке Варьки. Теперь было бы неплохо хоть понять, кого я так сильно обидел и что можно сделать. Потому что ругаться с дочерью мне не понравилось. А одно из жизненных правил у меня было очень простым: накосячил — исправляй. И вот если до рыжеволосой дамочки мне не было никакого дела, то мнение дочери слишком важно для меня.
Найдя неказистую папку с резюме девушки, я налил себе крепкий кофе и, отрезав шмат вредной колбасы, открыл файл на первой странице.
Итак, что у нас тут. Василиса Ивановна Чудо.. Хм, так вот о чём всё время кричала его дочь. Он и правда выгнал Чудо, и это вовсе не часть игры. Дальше что? Ага, возраст — двадцать шесть, угу. Опыт работы? М-м-м, семь лет? Не понял, кто соплячке детей доверил? Что? Фрилансер. Оформление пространства. Что? Ничего не понял. Ну-ка ещё раз..
Отложив в сторону предполагаемый бутер, состоящий из колбасы и колбасы, я вчитался более внимательно.