Утонуть во имя любви

Глава 26

18

Десятый день в море

Прошло десять дней с тех пор, как мы узнали наш пункт назначения. И, по словам Аластера, нам предстояло потратить, возможно, более тридцати, чтобы добраться до Покоя Мрамора.

Но ветры и моря всегда были к нам благосклонны, так что добраться туда не должно было составить большого труда… По крайней мере, мне хотелось в это верить.

С тех пор как упомянули, что Таласса утратила контроль над водами, не было ни ночи, которую я бы провела во сне. Каждый раз, когда я пыталась поговорить с ней об этом, она лишь твердила, что правители заключили пакт с Морнатосом, когда был принят Закон Безморья. То же самое твердил Аластер каждый вечер после ужина, просто чтобы посоветовать нам быть осторожнее и сохранять бдительность, ведь мы не знали, с чем можем столкнуться.

Хотя я полагала, что имею представление, если это правда, что Морнатос господствует и контролирует некоторые участки морей.

В преданиях древних говорилось, что существуют места, где само море, казалось, вступает в сговор с мертвыми.

Когда Таласса потеряла надежду после своего самого глубокого сердечного горя, говорили, что боль была столь велика, что единственным, что ей оставалось — это принять смерть, присоединиться к Морнатосу.

Я читала об этом во многих книгах и фолиантах. В те времена порождались смертоносные штормы. Места, где корабли тонули без видимой причины, не оставляя выживших, и внезапные водовороты, несущие океану смерть и хаос. Но было одно место, которое изменило всё.

Круглая Бездна.

Говорили, что Морнатос открыл врата без предварительного согласия Талассы, и это не было просто опасным участком вод — это было царство, где сама ткань реальности, казалось, рвалась в клочья.

Ужасающие морские чудовища, искаженные темным влиянием, рыскали в её глубинах. Это было место, где поверхность моря могла выглядеть обманчиво спокойной, но внизу процветала древняя тьма, превращая всё в царство кошмаров и запустения.

Власть Морнатоса в той части океана была абсолютной. Но когда Таласса узнала, что чудовищные создания свободно плавают в её водах, она умоляла Селкейту, луну, помочь ей контролировать приливы, пока она ищет источник столь великой жестокости. Она, конечно, знала, кто это, но ей нужно было узнать где — в какой части её собственных морей она потеряла такой контроль.

Вентус помог ей. Никто не знал вод лучше, чем сам ветер. И они вдвоем создали единственную карту, на которой проложили маршруты, где зло не обитало, маршруты, бегущие от опасности. Завесу Талассы. И когда они закончили, когда они уже проложили путь по всем Девяти Морям Маретиса, они нашли источник.

Ветры принесли море к Круглой Бездне. И с его помощью она закрыла врата, отправив всех существ и ужасы в её глубины. В Море Угольных Течений.

Талассе удалось изгнать Морнатоса из своих морей. По крайней мере, то малое, что она могла, потому что её разбитое сердце всегда оставалось там, призывая моряков, некоторые из которых встречали свой конец и были приняты Морнатосом.

Так что в глубине души, к моему огромному сожалению, я каким-то образом знала, что правители сумели открыть те адские врата. Если легенда была правдива — а на данном этапе я могла подтвердить её полную достоверность, ибо мы плыли по этой карте, карте, которую я видела с полной ясностью в своем разуме.

Карте, которую мы просто собирались использовать, чтобы… что именно? Отомстить?

Я была на этом корабле неделю, и они до сих пор не объяснили мне, зачем им нужно добраться до «Мерзкого Фантома».

Самое близкое, что мне удалось узнать — это однажды ночью, когда Эфрен напился настолько, что начал бормотать что-то о том, как кто-то пытался вырвать глаз. В мыслях я предположила, что капитан Пирс, возможно, столкнулся с Ахмосом — если это правда, что он спустя столько лет всё еще был капитаном того корабля — и они сцепились в какой-то потасовке. Но никто, казалось, не говорил о «Мерзком Фантоме», если это не было связано с местью. Только так. Месть. И я была здесь, чтобы помочь им добиться их… Мести. О которой я даже не смела спрашивать, боясь быть навязчивой или просто боясь узнать правду. Если они не говорили об этом со мной, значит, вероятно, хранили чью-то тайну.

С того момента, как я ступила на борт, я каждый день задавалась вопросами, и я действительно не знала, какое место здесь занимаю. Я знала, что я пират. Я всегда это знала. Но была ли я им в их глазах? Иногда мне казалось, что я всего лишь инструмент. Нечто, что пересекло их путь и оказалось полезным.

Но в другие дни и ночи я чувствовала себя частью команды. Они заставляли меня чувствовать, что я одна из них. И я никогда не была так счастлива. Но, опять же, когда в жизни ты знала только предательство, сомнения всегда цепляются, как морские ракушки к днищу корабля.

Я всегда пыталась сбежать от этих голосов — тех, что напоминали: как бы я ни старалась видеть дальше трагедии, мое прошлое всегда будет черным, а значит, и мое настоящее всегда будет окрашено этим сомнением. Случится ли это снова? Это случилось, когда отец обещал, что мы отплывем, а вместо этого я видела, как он умирает. Это случилось, когда Ахмос продал меня за несколько монет и помилование. Это случилось, когда Диего пронзил сердце Дары. Случится ли это сейчас?

И вот я снова здесь, десятый день в море, опять пустившая корни в сомнениях, сидя на бушприте «Ребекки».

Я решила, что это мое любимое место. Мне нравилось, как оно выступает в бесконечный горизонт, разрезая катящиеся волны моря. Мне нравилось, как мои пальцы ног касались прохладных брызг, как ветер трепал волосы, путая их в дикие пряди, танцующие в соленом воздухе. И мне нравилось, как внизу море ревело свою древнюю песню.

Но сейчас мой разум был далеко, потерянный в глубинах моего собственного шторма.

Прошло пять дней с тех пор, как мои товарищи по команде снова заговорили со мной о смерти Дары.

«Ты имеешь право, — сказали они голосами, в которых сквозила убежденность. — Диего предал тебя. Кровь Дары на его руках. А Король… он приказал это. Смерть за смерть. Пираты берут свое, вот почему мы плывем туда, куда плывем».

Я едва могла ответить, как тогда в таверне. Эти слова ударили меня, словно пощечина, и с тех пор отдавались эхом в голове, так же, как волны сейчас бились под моими ногами.

Я поерзала на бушприте, крепче сжимая веревки рядом с собой.

Я ведь пират, правда?