Утонуть во имя любви

Глава 15

7

Поцелуй моря

Он взглянул на мой разорванный корсет и в считанные секунды скинул свой длинный черный кожаный плащ, накинув его на меня. Теперь на нем была тонкая белая льняная рубашка, наполовину расстегнутая на груди, открывавшая золотую цепочку, на которой покачивалось нечто, похожее на монету. Если приглядеться — а я пригляделась, — можно было заметить замысловатые черные чернильные узоры, расползавшиеся по его рукам вплоть до самых кистей; рисунки напоминали шепот теней, навсегда впечатанный в его кожу.

Прежде чем я успела возразить, он без усилий подхватил меня, закинул на плечо и сорвался с места.

— Поставь меня, грубиян!

— Донна! — это был голос Диего. Он кричал мое имя, несясь прямо на нас, его меч все еще был залит алым цветом. И вдруг осознание ударило так больно, будто кто-то сжал мое сердце, пытаясь выдавить из него остатки крови.

Он убил Дару этим мечом. Убил так жестоко… и теперь просто стоял, сжимая оружие, оборвавшее её жизнь.

— Нет! — я закричала изо всех сил, что во мне оставались. Я должна была прорваться к ней. Может, она еще жива.

— Отпусти меня! — я молотила его руками и ногами. — Мне нужно к ней, она мне нужна, пожалуйста! Дара! — отчаянно зарыдала я. — Нет! Дара! Умоляю! — я кричала всем, что у меня было, не в силах сдержать рыдания. Что, если это был последний раз? Что, если я никогда её больше не увижу?

Нет. Я не могла этого допустить.

Но стоило мне открыть рот, чтобы снова позвать её, как вместо крика из горла вырвался лишь стон. Боль в животе вернулась, и я почувствовала, как кровь снова хлынула из раны.

Мужчина, который всего мгновение назад пытался меня убить, громко выругался, остановился и опустил меня на землю.

Мир внезапно завертелся, и единственным моим желанием стало закрыть глаза.

— Не смей, — пробормотал он, обхватив мое лицо обеими руками и слегка встряхнув. — Открой. Открой глаза, давай. Нам нужно добраться до моря, понимаешь?

Кое-как мне удалось прошептать имя Дары, пока он пытался принудительно раскрыть мои веки большими пальцами.

— Она мертва, — отрезал он. — Она умерла, чтобы ты могла уйти с нами, и теперь я должен дотащить тебя до моря, иначе ты умрешь.

Он прижал обе руки к моей ране, надавливая.

— О чем ты… говоришь? — выдохнула я, чувствуя, как слабость и головокружение поглощают меня. Мне казалось, я плохо его слышу.

— То, что было там? Просто немного соленой воды из крошечной склянки. С такой раной это лишь притупило боль и остановило кровь на короткое время. Ты теряешь слишком много крови — я, возможно, задел орган, сам того не желая. Вода не поможет, мне нужно погрузить тебя в море хотя бы на пару минут.

О чем он? Какое море?

Да, Леди Любовь, море. Пожалуйста.

Я попыталась оглянуться назад, насколько могла, и качнулась в сторону от резкого движения, но он тут же подхватил меня.

— Мои друзья прикрывают нас, чтобы мы успели до воды, ясно?

Я пыталась осознать сказанное. Я боролась изо всех сил, просто чтобы не закрыть глаза, но о чем он вообще толковал?

— Нам нужно продержаться еще немного, сможешь? Всего чуть-чуть.

Я открыла рот, чтобы ответить, но вместо слов из меня вырвался ужасный звук боли.

— Боги. Ладно, будь по-твоему. — Он внезапно снова поднял меня, на этот раз бережно прижав к себе, и заставил меня обхватить его за шею. Я вздрогнула от движения и наконец закрыла глаза.

— Только попробуй умереть, — он побежал, и его голос, доносившийся словно издалека, добавил: — У тебя есть то, за чем я охотился годами.

✽✽✽

Должно быть, по пути я потеряла сознание, потому что внезапно почувствовала, как проваливаюсь в пустоту. А мгновение спустя я медленно погружалась в темные, ледяные воды. Жгучая боль в животе вернулась, но, словно по волшебству, исчезла в ту же секунду.

Что со мной происходит?

Я открыла глаза под водой, но вокруг была лишь тьма, не считая яркого пятна света где-то высоко надо мной. Слишком быстро пришло осознание: теперь я боялась не крови и не раны, а того, что неумолимо иду ко дну и не знаю, как подняться к поверхности.

Вверх, Леди Любовь, работай обоими руками. Вверх.

Я бессознательно начала болтать руками и ногами, не зная, что именно нужно делать, но ничего не выходило. Поверхность оставалась пугающе далекой, и я начала терять надежду.

Это конец, да? Я погибаю от того, что любила больше всего на свете. От моря, на которое годами смотрела из окна, ради которого рисковала, тайком выбираясь к берегу по ночам, чтобы хоть на миг опустить ноги в его воду.

Вверх, Леди Любовь. Вверх.

Мне нужен был воздух, мне нужно было дышать.

ВВЕРХ.

Я закричала. Закричала изо всех сил, словно один мой голос мог вынести меня на поверхность и спасти. Но лишь поток пузырьков вырвался из моих губ и устремился вверх, а вода просочилась внутрь, по капле заполняя горло и воруя остатки воздуха из легких.

Пожалуйста. Кто-нибудь.

Воздух.

И вдруг — звук рассекаемой воды и чья-то рука, перехватившая мою.

Я почувствовала, как меня тянут к поверхности — точно так же, как мгновения назад, когда меня только втащили в море.

Внезапно лицо обожгло солнцем, и я отчаянно глотнула воздуха, когда кто-то схватил меня и поплыл к натянутому канату.

Это снова был он. Мужчина со шрамом над левым глазом.

Теперь, когда я могла разглядеть его лицо отчетливо — без теней и головокружения, мешавшего смотреть, — я впитывала каждую деталь, каждую черту, ставшую такой резкой от нашей близости.

Пряди его мокрых темных волос прилипли к лицу, но даже сквозь них я видела россыпь мелких веснушек на его теплой, оливково-загорелой коже, поцелованной неумолимым солнцем.

Присмотревшись, я заметила, что шрам не просто находится над глазом — он пересекает всё веко, хотя в верхней части был заметнее. Это не портило его красоты, скорее делало еще более интригующим, будто символ его стойкости.

И я не могла не задаться вопросом: какова история этого шрама?

— Очень странная из тебя пиратка, — ухмыльнулся он.

От его слов я засмотрелась на его полуоткрытый рот, который он наверняка искал воздух после заплыва. Его губы были красновато-розовыми, по короткой бороде — от усов к подбородку и бакенбардам — стекали капли воды. И, конечно, он тоже был красив. Или, может, дело было в том, что я в жизни не бывала так близко к мужским губам? Или я просто наглоталась воды и теперь несу всякую чушь?