Страница 15 из 117
Глава 12
4
«Прощение ангела», холст, масло
— Стой! Донна, пожалуйста, выслушай меня.
Я замерла от его громкого голоса, ожидая, что он скажет что-то — хоть что-нибудь, — что убедит меня: я все еще выхожу замуж за своего старого друга и что каким-то образом все останется по-прежнему.
— Ты помнишь, что я сказал тебе в ту ночь?
Краем глаза я видела, как он приближается, продолжая говорить:
— Я хочу, чтобы ты знала: это не была шутка пьяного мальчишки. Это было всерьез. Для меня эта свадьба — настоящая, Донна.
Он оказался прямо за моей спиной, и его пальцы коснулись перьев на крыльях моего платья.
— Я так долго мечтал снова тебя поцеловать, — прошептал он мне на ухо, и мое сердце забилось очень громко. — Поцеловать перед всеми, где угодно. — Его рука скользнула по моей спине, сердце забилось очень, очень громко. — Просыпаться рядом с тобой каждое утро. — Поцелуй в обнаженное плечо, сердце забилось очень, очень, очень громко. — Чтобы все знали, что ты — моя. — Поцелуй в шею, мое сердце… — Чтобы ты взяла мою фамилию и чтобы в их глазах тебя наконец начали считать кем-то.
О.
— Нет. — Я быстро обернулась.
— Донна. — Он попытался дотянуться до меня, но я остановила его, выставив руку.
— Нет, теперь слушай ты. — Внезапно слезы подступили к глазам. — Я должна это сделать. Я обязана, если хочу продолжать жить так, как живу сейчас. — Я сделала шаг назад. — У меня нет выбора. — Он смотрел на меня так, будто не понимал ни слова. — Там, снаружи, никто не поставит на меня и гроша. У меня ничего нет. Здесь у меня есть мой лук и мои стрелы. Здесь у меня книги, мои истории — единственное место, где мне позволено быть чем-то большим, чем то, кем они меня сделали, — где я могу быть человеком, которым они не хотят меня видеть. Здесь у меня есть Дара. Здесь есть ты. Но я все еще никто. И, похоже, это единственное, что имеет значение.
Он внезапно сократил расстояние между нами, его руки с неожиданной силой обхватили мое лицо.
— Ты значишь для меня все, Донна, неужели ты не видишь?
Он был так близко. Почему он так близко?
— Я люблю тебя! Мне плевать на все эти вещи, я просто хочу, чтобы все смотрели на тебя с уважением, а не как на… — он резко замолчал, оборвав себя. Но я прекрасно знала, что он собирался сказать.
— Как на пиратку, — выдохнула я, закончив его фразу.
Я убрала его руки от своего лица и снова отступила.
— Что ж, вынуждена тебя огорчить, капитан Харт, но ты собираешься жениться именно на такой.
— Донна. Не надо. Это не игра.
— Сколько бы раз ты ни менял мою фамилию и сколько бы титулов ни хотел мне дать, ничто не изменит того факта, что я — дочь капитана Бальбоа.
— Не надо…
— Я благодарна за эту жизнь и за второй шанс, который ты мне дал, правда благодарна. Но, пожалуйста, не пытайся изменить то, кто я есть. Я думала, что, выйдя замуж за тебя, за моего друга, который помогал мне нарушать законы…
— Донна!
— …я думала, что буду в большей безопасности, что смогу оставаться собой, ведь ты умел хранить мои секреты лучше всех, и что мы каким-то образом сможем помочь изменить этот дурацкий закон…
— Я УМОЛЯЮ ТЕБЯ, ЗАТКНИСЬ!
Я никогда не слышала, чтобы он так кричал. Никогда за наши почти десять лет дружбы. Никогда. И мне стало страшно, потому что я внезапно поняла: я его не знаю — а ведь я собиралась выйти за него замуж.
— Я пытаюсь защитить тебя, черт возьми! Жизнь — это не одна из тех нелепых книг, которые ты вечно читаешь. Пиратство незаконно! И за него полагается виселица! — он провел рукой по лицу, и когда снова посмотрел мне в глаза, я увидела лишь гнев, а вместе с ним — усталость и печаль. Часть меня хотела сказать ему, что все в порядке, что мы можем взять наши деревянные мечи и луки и стать теми, кем захотим.
— Ради любви Богов, я должен был бы сдать тебя прямо сейчас только за то, что ты намекнула, будто принадлежишь к ним! Вот насколько все серьезно!
Он шагнул вперед, и в этот момент я окончательно осознала: мой друг исчез.
— Это настоящая жизнь, Донна. Мы больше не дети. Давно уже не дети.
Он сказал это так бережно, что мне пришлось остановиться и задуматься: может, он прав, и мне пора открыть глаза? Быть может, это правда — что мне больше незачем жить, что я обречена сидеть и смотреть, как корабли уходят без меня. Королевские корабли, потому что пиратам не суждено дожить до того, чтобы рассказать свою историю. И, возможно, он прав, ведь это лучше, чем смерть.
— Донна. — Он произнес мое имя с такой нежностью, что я невольно посмотрела на его протянутые руки.
Он хотел меня обнять. После всего сказанного он хотел меня обнять? Может, он и правда любил меня, как и говорил. Может, это и была та самая романтическая любовь, и мне просто нужно приложить немного усилий. И, возможно, стоит начать прямо сейчас. Поэтому, не раздумывая, я шагнула вперед и позволила ему обнять себя.
Резкий запах металла и сладкий аромат свежеиспеченного хлеба коснулись моего носа, и я вдруг вспомнила, как сильно он любил ковать маленькие мечи и печь хлеб — каким счастливым он когда-то был.
— Может, мы сможем добиться твоего назначения в Совет Королевского флота, а? Получишь важное место при дворе… С тем, сколько ты прочитала и сколько знаешь о кораблях и приливах, я уверен, они ни секунды не будут сомневаться, прежде чем предоставить тебе кресло в совете, — утешал он меня.
Я вдохнула и выдохнула.
— Но я все еще женщина.
— Не просто женщина. Леди Харт.
Я отстранилась от него и заглянула ему в лицо. Он улыбался так искренне, что я не могла не улыбнуться в ответ. И, возможно, он был прав, и моя судьба — стать Леди Харт.
Я кивнула. Он просиял еще ярче и начал очень нежно касаться моей щеки, затем носа, и я закрыла глаза, потому что чувствовала: я должна что-то сделать.
В темноте закрытых глаз я почувствовала его большой палец на своей нижней губе. Может, он что-то и сказал, но я не услышала, потому что могла думать лишь о том, что сейчас стану Леди Харт из двора Короны Тидии, сообщницей в деле искоренения пиратства.
— Я сейчас тебя поцелую, — услышала я его шепот, не открывая глаз.
И прежде чем я успела придумать ответ или хотя бы кивнуть, его рот накрыл мой, а руки легли на мои щека.
Это было совсем не похоже на ту зимнюю ночь.
Поцелуй был резким и требовательным, будто он знал, что я вот-вот попытаюсь сбежать. И, возможно, ему нужно было подтверждение, что я готова стать Леди Харт, что я, по крайней мере, готова попытаться.