Страница 12 из 117
Она протянула мне руку, и, когда я взялась за нее, она повела меня к зеркалу у окна. Я встретилась взглядом со своим отражением, пока она стояла позади, помогая мне влезть в платье.
— Я всегда рядом, когда ты выигрываешь свои битвы, Леди Любовь, — нежно сказала она.
Я посмотрела в зеркало и увидела, что она дарит мне свою любимую улыбку — ту самую, от которой мне казалось, что все это время у меня была мать.
— Эта битва могла бы быть куда страшнее, дорогая моя. Ты знаешь Диего. Ты знаешь этот замок и его обитателей… Тебе просто придется перестать делать некоторые вещи.
Я посмотрела на свое отражение. Платье сидело идеально. Каждый раз, когда я поворачивалась, в жемчужной белизне проскальзывали розовые блики. Светло-розовый корсет красиво облегал торс и грудь, отчего юбка платья ниспадала, словно водопад из белой пены.
Мои плечи были открыты, так как маленькие рукава спускались до середины рук, и с моими длинными медно-коричневыми волосами я, честно говоря, выглядела как морская волна, разбивающаяся на закате в море нежно-розовых и голубых оттенков.
Крылья были немного тяжеловаты, но они придавали платью величественный вид. Они не были приподнятыми или жесткими, готовыми взмыть в небо, а скорее гибкими и опущенными вдоль юбки — будто уставшими от слишком долгого полета.
И это осознание заставило меня понять, как сильно я ненавижу то, что нечто, чей смысл я презираю, может казаться мне таким прекрасным.
Мои мысли рассеялись, когда Дара шутливо ахнула:
— Ангелы существуют!
— Думаю, я предпочитаю чаек.
Мы рассмеялись.
— Конечно предпочитаешь, ты, маленькое морское создание, — улыбнулась она. Затем она взяла самые красивые розово-белые жемчужины и начала вплетать их в мои волосы. — Очень надеюсь, что сегодня мне удастся укротить эту твою буйную шевелюру, Леди Любовь.
— О, ты хочешь собрать волосы? У меня же шея будет открыта, — забеспокоилась я.
— И что?
— Дара.
Она замерла, опустив руки. Мои волосы рассыпались по спине.
— Мое родимое пятно, — прошептала я её отражению. — Сегодня не день для бунтарства.
Между нами воцарилось молчание, и я прочистила горло:
— Впрочем, распущенные волосы, мне кажется, лучше смотрятся с этим платьем.
— О, умоляю! Ты будешь давать мне советы по красоте? Я уберу твои волосы, потому что они слишком длинные, а с высокой прической твое круглое лицо и красивые медово-карие глаза смотрятся лучше.
Я снова рассмеялась:
— Дара…
— Как ты собираешься кромсать своих врагов, когда все эти великолепные волнистые волосы падают на твое милое личико, Леди Любовь?
Я не могла перестать смеяться, пока Дара хватала мои волосы, превращая их в беспорядок — запутывая каждый завиток и прядь прямо у меня перед глазами.
— Эти волосы цвета заката. Эти рыжеватые волосы, которые сияют, как пиратские медные монеты, стоит на них упасть солнечному лучу. Эти длинные волосы, скрывающие столько секретов, — продолжала она, пока я хохотала, пытаясь перехватить её руки.
— Дара, я выхожу замуж, мне уже не двенадцать.
Она остановилась, переводя дыхание, улыбнулась и осторожно убрала волосы с моего лица.
— Именно так, Леди Любовь. Как, скажи на милость, ты собираешься целовать красавца-капитана стражи, если всё лицо закрыто волосами? — её голос стал тяжелее, словно она пыталась сдержать какой-то груз. С этими словами она взяла расческу и начала укладывать мои волосы.
Мое выражение лица изменилось; её тон внезапно заставил меня нервничать.
Я смотрела на неё в зеркало: как старательно она собирает мои волосы, как с любовью выбирает жемчужины, словно каждая из них предназначалась для конкретной пряди и имела свою цель.
Розовая жемчужина, потом белая, снова розовая, потом белая. А затем всё это было собрано в пучок, закрепленный сзади большой перламутровой раковиной с розовым отливом.
— Ты думаешь, я буду несчастна? — наконец нарушила я тишину.
Она вздохнула:
— Конечно, нет, дорогая моя.
Дара улыбнулась и посмотрела мне в глаза через зеркало, продолжая:
— Я точно знаю, что сегодня начинается твое самое захватывающее и вдохновляющее приключение.
Я повернулась к ней лицом:
— Почему у меня такое чувство, что оно будет еще и пугающим?
— Потому что самые лучшие приключения всегда такие, — подмигнула она и поцеловала меня в лоб.
Стук в дверь прервал нас, и голос, сопровождавший его, заставил мой желудок сжаться еще сильнее.
— Донна? Ты там?
Дара посмотрела на меня с лукавой улыбкой и попыталась направиться к двери, но я быстро остановила её и прошептала:
— Мы однажды поцеловались.
Она тихо ахнула:
— Леди Любовь, ну ты даешь…
— Нам было по восемнадцать! Боги, это даже не было чем-то серьезным. Думаю, он приревновал, потому что тогда за мной ухаживал Филипп, и я… — я перевела дыхание. Дара смотрела на меня так, будто я рассказывала самую интересную историю, какую ей доводилось слышать. На самом деле это было не так, но она смотрела на меня с таким видом, словно хотела, чтобы я продолжала, потому что каким-то образом я знала: она считает, что это важно для меня. И я продолжила. — Мне… мне понравилось… но я не… Боги, это прозвучит глупо, но я не… я не почувствовала, что это «оно». Я ничего не ощутила. Этого было недостаточно. И я чувствовала себя такой дурой, думая, что всё будет как в моих книгах. Мы не говорили об этом, потому что я постоянно отталкивала его. А что, если это всё, что мне уготовано? Что, если я никогда не смогу это почувствовать? Что, если я никогда больше не вдохну запах моря, не коснусь его, не поднимусь на борт корабля — или… — внезапно я начала гипервентилировать, даже не заметив этого, бормоча что-то бессвязное, объятая страхом.
Боги, как же мне было страшно.
Но Дара снова была рядом, обнимая меня и шепча что-то вроде: «Я буду рядом». И я начала успокаиваться, потому что, если я и знала что-то наверняка, так это то, что я безоговорочно ей верила.
— Дело ведь не в поцелуе, Леди Любовь, верно?
— Разве не во всем этом? — вздохнула я.
Она рассмеялась, и я подумала, как же я счастлива, что она здесь. И это была чистая правда.
— Мне страшно… потому что я хочу всего, — прошептала я.
— О, моя дорогая, но ты храбра! Я никогда не знала никого, кто осмелился бы хотеть всего и при этом дрожать от страха. Сам акт желания делает тебя храбрейшим из солдат. Или пиратов. Кем бы ты ни решила стать.