Страница 10 из 117
Глава 10
2
Леди Любовь
Тидийские хроники
Искупление пирата, триумф капитана: дочь Бальбоа выходит замуж за капитана стражи!
Сегодня празднуется долгожданный союз Донны Бальбоа, дочери печально известного пирата Эзекиля Бальбоа, казненного Короной за государственную измену и пиратство, и капитана Харта из Тидийской стражи. Ожидается, что свадьба, которая пройдет в великом храме богини Талассы, станет главным событием сезона; на ней будут присутствовать видные члены двора и почетные гости.
Как всем нам известно, путь Донны Бальбоа к вершинам общества поистине достоин восхищения. Будучи когда-то нищей сиротой, скитавшейся по улицам вместе с командой своего отца, Донна изменила свою судьбу, когда милосердный король Тадрий взял её под свое покровительство в возрасте одиннадцати лет. Под его руководством она оставила в прошлом мрачное наследие отца, превратившись в утонченную и уважаемую даму при дворе.
Теперь, заключив брак с одним из самых выдающихся мужей Тидии, Донна завершила свое преображение. Путь от улиц до дворца — эта свадьба символизирует не только её победу над тяжелым прошлым, но и безграничные возможности, дарованные милосердием короля. Торжества начнутся сегодня утром, за ними последуют церемония и пир.
Воистину, день, который навсегда запомнится Королевству Тидия.
Славьте нашего милосердного короля Тадрия.
Я позволила газете выскользнуть из рук на кровать. Солнечный свет, струившийся из окна, освещал слова, словно они были неким божественным благословением. Путь к спасению.
Я смотрела на них, но чувствовала лишь тяжесть собственного имени, напечатанного на странице, и скрытую правду, затаившуюся между строк.
Где было написано, что, когда моего отца убили у меня на глазах, я неподвижно стояла на коленях, глядя, как его безжизненное тело качается в петле? Как мне пришлось самой отгонять воронов от его трупа. Мне. А не их так называемому милосердному королю.
Там не было написано, что Ахмос, старший помощник моего отца, приютил меня со своей командой и сохранил мне жизнь в течение долгих пяти лет. Пять лет без выхода в море. Пять лет жизни в качестве беглых преступников, прячущихся от Короны и той ужасной участи, что ждала любого пирата, пойманного на суше.
Это Ахмос кормил меня, когда нечего было есть, это он учил меня искусству стрельбы из лука — будто обучение владению луком могло привязать меня к земле. Но никакой навык не мог заглушить зов волн в моем сердце — зов, который сделал меня той, кто я есть сейчас: девушкой, которая любит лук и стрелы, но, к несчастью многих, еще и море.
Там не было написано, кем я была в те шесть лет до этого, когда отец был еще жив. Не было имени той доброй старушки из швейной мастерской, которая заботилась обо мне, пока мой отец бороздил моря на «Мерзком Фантоме». Как она учила меня шить, любить искусство создания одежды, и как каждый стежок прятал слезу тоски по морю.
Никто не написал, что я видела отца лишь однажды, когда мне было три года. Что мое первое воспоминание о нем — это объятия, его зеленые глаза (цвет, который я искала в каждом встречном, сама не зная почему) и его голос, обещавший, что в следующий раз, когда мы увидимся, он возьмет меня на свой корабль. Что мы будем плавать вечно. И как в тот самый «следующий раз», который он обещал, мне было шесть лет, а он висел на виселице.
Но главное — где было написано, что в конце концов именно Ахмос продал меня королю за бог весть сколько монет? Что ему и его команде простили все пиратские преступления, и больше о них никто никогда не слышал. И как, конечно же, Ахмос позаботился о том, чтобы король знал: это именно я.
В трактирах и тайных местах до сих пор поют баллады о том, что капитан Бальбоа мог оставить своей наследнице лишь одно: секретное родимое пятно в форме сердца, которого никто и никогда на нем не видел. Родинку, которая, к моему несчастью, была у меня на левой стороне шеи — достаточно заметная, чтобы Ахмос мог на неё указать, и достаточно большая, чтобы король увидел и поверил.
Легенды и некоторые писания гласили, что за рифом «Край Света», в розовых водах Моря Разбитых Сердец, есть остров в форме сердца, называемый Гаванью Разбитых Сердец. Если принести там в жертву самое ценное, что у тебя есть — настолько ценное, что ты останешься с бесконечной душевной болью, — в ответ ты получишь защиту Талассы, богини моря. Те, кто были отмечены этим сердцем, имели расположение океана.
Те же баллады пели о том, что мой отец украл у Королевства нечто невероятно ценное в обмен на эту отметину, и именно поэтому его повесили. Но прошли годы, а никто до сих пор не знал, что именно он украл. В конце концов, он получил защиту Талассы, но на суше она была ему бесполезна.
И ни слова в этой статье не было сказано о воспоминаниях маленькой девочки, которой нравилось верить, что это правда — что отец оставил ей эту метку, и что она пользуется благосклонностью и защитой Талассы. Или, быть может, ей просто хотелось так думать, потому что это было единственное логичное объяснение, которое она могла найти для того, почему её так отчаянно тянуло к морю.
Но той маленькой девочке вот-вот должно было исполниться двадцать один, и, хотя она прочитала немало книг, теперь она знала: это всего лишь родимое пятно. Как бы сильно ей ни хотелось обратного.
Пожалуй, было бы справедливо сказать, что в этой колонке нашлась хотя бы одна крупица правды. Ведь правда заключалась в том, что король Тадрий принял меня при своем дворе, научил читать, одеваться и вести себя как подобает леди. Он низвел меня до положения просто преданной девочки, без титула, без семьи — до пустого места. Девочки, которую нужно было к чему-то привязать, чтобы удержать здесь, если она не хотела сгинуть на улицах. Привязать к кому-то.
Так что, в конечном счете, возможно, тем, что останется от этой статьи, будет скрытая истина. Завуалированная реальность, стоящая за моим именем. Донна Бальбоа: дочь пирата, пешка Короля и будущая леди тидийского двора.
С тяжелым вздохом я откинулась на подушки, натянув одеяло на голову. На мгновение я отгородилась от света, от мира и от этой нелепой статьи. Все, чего я хотела, — это оставаться здесь, спрятавшись, укрывшись от жизни, в которую меня насильно втискивали.
Но вдруг дверь в мою комнату с грохотом распахнулась, вырвав меня из краткого мгновения покоя.