Страница 56 из 68
Она стоит на самом краю земли на возвышенности. А окружающее видит в перспективе, то есть землю Айша видит под собой не как почву или камни, а как округлую планету, часть вселенной, словно она в космосе. Айша смотрит вверх, прямо перед собой и видит небеса. Не небо, не облака, а именно космическое, вселенское пространство темно-синего цвета. Голос со стороны сообщает ей: «Я покажу тебе, как день сменяет ночь. Смотри». И она смотрит. Над ее головой справа начинает восходить солнце. По мере того, как оно медленно движется к центру панорамы перед глазами, небо меняется. Темно-фиолетовое, оно медленно, но верно вытесняется светом солнца. В этой борьбе небо приобретает все оттенки перехода от фиолетового цвета к желтому. Когда солнце становится прямо над головой Айши, небо становится светлым и прозрачным, как днем в солнечную погоду. Потом оно начинает клониться к закату, двигаясь дальше налево. Небо начинает темнеть подобно тому, как это происходит, когда на землю опускается ночь. По нему проносятся световые проблески, как на картинках с изображением северного сияния. В объемном пространстве прямо перед Айшей появляются звезды, они заполняют все поле зрения. И тут, по той же траектории, что у солнца, справа появляется полная бледная луна. Она немного поднимается, пока с другой стороны в свою очередь опускается солнце. И вот перед Айшей на одном уровне солнце и луна, между которыми день пути, и полное небо созвездий. Голос прямо у уха говорит ей: «Вот так это происходит». Так Айша стояла единственным зрителем перед завесой вселенской тайны, которая была открыта только для нее. Этот сон часто вспоминался Айше, с грустью она думала: будь она художником, проснувшись той ночью под впечатлением от увиденного, быстро достала бы краски, кисти, палитру и холст. Каждую ночь она работала бы над этой картиной, пока не передала бы сияние каждой звезды, тепло солнца и бледность луны, а еще необъятность вселенского пространства и чарующую красоту проносящихся лент северного сияния. Но даже написанная с таким вдохновением, картина не стала бы столь же завораживающей и переворачивающей все внутри, как этот сон.
Мурад был впечатлен сном Айши.
– Знаешь, если я умру, я хотел бы стать твоей путеводной звездой, солнцем, которое греет тебя своими лучами, дождем, который смывает твою грусть, и ветром, придающим уверенность. Став стихией, я оберегал бы тебя от всего дурного день ото дня, пока ты ступаешь по этой земле. Ты бы меня не видела, только чувствовала бы меня с правой стороны, – ведь все у нас принято начинать с правой стороны и эта сторона считается благом. Каждый раз, когда дуновение ветра ласкало бы твои ладони, ты понимала бы, что это я беру тебя за руку. Обернувшись назад, ты смотрела бы сквозь меня. Ночью, когда не можешь заснуть, я становился бы дождем и убаюкивал тебя своим шумом, ведь ты так любишь засыпать под шум дождя! А если тоска заполняла бы тебя, и невозможно становилось дышать, я вторил бы тебе, превратившись в сильный ветер, круша все на своем пути и завывая. Айш, я не знаю, что такое любовь. Это слово кажется мне слишком коротким и не звучным, чтобы передать все смыслы, чувства и эмоции. Но будь моя воля, я бы дышал тобой! – Айша смотрела на Мурада и не могла понять, что разбудило в нем поэта, а он продолжил, – Вот что со мной делают твои книги и твое «расширь кругозор», – уже, по сложившейся традиции, шуткой закончил он свое признание, которое Айша была готова слушать еще и еще.
Вспоминая Мурада, которого она впервые узнала, вспоминая эти его скудные «привет», «как дела?», «что делаешь?», которые говорили о желании пообщаться, но неумении этого делать, и сравнивая с Мурадом, который подобно искусному музыканту цеплял сейчас самые отдаленные струны ее души, брал самые верхние и самые нижние ноты ее сердца, Айша порой не верила, что человек может так измениться. Он напоминал ей запах белых пачули, который кажется на первый взгляд очень резким, грубым и ничем не примечательным, но, раскрываясь на коже в течение дня, удивляет все новыми и новыми гранями своего аромата. Так же, как этот аромат, Мурад сначала оставил ее равнодушной, но все же продолжал присутствовать рядом долгое время, благодаря своей стойкости. И вот в какой-то момент он раскрыл первую грань из целого калейдоскопа и этим пленил ее восприятие. Теперь он лежал плечом к ее плечу и выражал свою любовь к ней.
– Мурад, мне не надо ни дня без тебя! Никогда больше не говори так! Говори мне приятности, только без этих «если»! – Айша постаралась отогнать от себя грусть, навеянную словами мужа, и крепко обняла его, спрятав голову на его груди.
– Хорошо, дорогая, я еще переживу вас всех. На поминках, стараясь переплюнуть других присутствующих, буду рассказывать больше историй про каждого из вас, типа у нас были неимоверно теплые отношения, как обычно наши делают, видела? – рассмеялся Мурад. – Те, кто с трудом отвечали на сообщения, обычно сидят и рассказывают собравшимся, какие преисполненные любовью и трепетом письма они с ныне покойным отправляли друг другу. Я, конечно, понимаю, об умершем отзываются либо хорошо, либо никак. Но смешно наблюдать, как самые посторонние и безразличные к усопшему при его жизни люди строят из себя лучших друзей в такой день.
– Даа, есть такое, меня это тоже всегда раздражало, – согласилась Айша.
– Но довольно об этом, расскажи что-то похожее на твой сон. Что связано с этим красивым небом и звездами.
– Мурад, мне, конечно же, льстит столь высокое мнение обо мне. Но я не могу начать говорить на любую предложенную тему подобно шарманке.
– Эх, ты. На ком я женился, с кем я живу, – сказал он, поднимая глаза к небу.
– Так, так, так… Дай-ка подумать. Звезды и небо, говоришь? – Айша задумалась на пару секунд, и ее глаза в темноте ночи загорелись от более завораживающей истории, чем ее сон. Эта история ей очень нравилась, особенно та часть, которую она вспоминала каждый раз, когда видела звездное небо и полную луну, и которую не могла не вспомнить на этот раз. Еще эта история напоминала Айше ее сон, и наоборот. Лежа рассказывать она не умела, особенно те вещи, от которых закипала кровь. Поэтому она села у пояса Мурада и начала:
– Я сейчас расскажу тебе такую историю! – мурашки уже бегали у Айши под кожей, а глаза наполнились слезами. – Тебе должно понравиться!