Страница 25 из 68
– А, ну это, конечно, меняет дело, – с сарказмом ответила Айша и начала смотреть на дорогу, которую им предстояло пересечь, как только загорится зеленый сигнал светофора. Боковым зрением она видела, что Мурад смотрит на нее и ждет продолжения начатой фразы. Отворачиваться он не собирался, и Айша, набрав полную грудь воздуха и повернувшись к нему, сказала:
– Какая разница, мясо или курица, если это не халяль? Даже если это будут пушистые беззащитные цыплята, не халяль мясо для тебя запретно. Понимаешь? – уже довольно-таки подуставшим голосом вынесла Айша свой вердикт. Далее, вплоть до самого кафе, последовало продолжение дискуссии. Мурад в свое оправдание приводил, как казалось Айше, псевдофакты своей правоты, на что она ничего не отвечала, лишь ухмылялась. Это еще больше раззадоривало Мурада, и он начинал с большим рвением доказывать, что он прав, а она продолжала молчать, потому что считала спор неуместным, поскольку вопрос, по ее мнению, был достаточно освещенным. Последним его доводом стало то, что «в основном-то нигде, по сути, настоящего мяса и нет, везде соя». На что Айша уже отпарировала: «А если бы оно было, ты бы продолжал его есть». После этого Мурад стих. Так в молчании они уселись со своим заказом за столик друг напротив друга. Айша сыпала сахар в капучино, наблюдая, как он своим весом топит пенку. И когда, уже помешивая его, она подняла глаза на Мурада, увидела, как он внимательно наблюдает за ней.
– Что? – спросила Айша, заинтригованная столь явным вниманием, оказанным ее персоне.
– Ты всегда и всех игнорируешь, когда тебе что-то не нравится? – с задумчивой серьезностью спросил Мурад.
– Да. В этом одни только преимущества, – ответила Айша, отпивая капучино.
– Просвети!
– Когда я виновата, я молчу, потому что не знаю, как себя вести. От чувства вины в голове бывает рой мыслей, а в итоге я не способна решить, как мне поступить. Когда виноват кто-то другой, я молчу, потому что я обижена. А во время споров – потому что способность оставить спор очень высоко ценится с точки зрения религии: если ты не прав – оставление спора само собой разумеется, а если прав, и собеседник этого не понимает, то продолжать просто нет смысла. Вот такая внешняя политика, – заключила Айша.
– Логика, конечно, железная: молчать и в случае, когда ты виновата, и когда виноваты другие. Наверняка тебе не надо рассказывать о том, как высоко ценится, когда человек признает свою вину, просит прощения и делает первый шаг, всезнайка наша?
– Да, я знаю, – «Так, Мурад начал делать мне наставления», – пронеслось в голове Айши. Ей стало интересно, услышал он это где-то или же читал, что говорит об определенной проделанной работе. – На самом деле это мой минус, и я работаю над ним, – добавила она.
– Просто никогда не подумал бы, что молчание в споре может быть убедительнее слов, а после ссоры – действовать сильнее упреков и мести. Я начал смотреть на некоторые вещи под другим углом, благодаря тебе.
– В последний раз, когда ты так говорил, ты пропал. Так что давай обойдемся без громких слов, – с некоторым раздражением ответила Айша на последнее его замечание. Злость за его поведение в прошлом периодически пробирала ее, и в такие моменты ей хотелось причинить ему такую же боль – и физическую, и душевную. Но что-то родное в его взгляде и умиротворяющее в его присутствии усыпляло бдительность Айши, гордость и честолюбие каждый раз, когда он оказывался рядом.
– Сейчас я и сам зол на себя, это был огромный шаг назад. После такого объема проделанной работы… То же самое, если бы я в течение многих дней поднимался в гору, чтобы поставить рекорд, проделывая каждый день трудный путь с препятствиями, а в один день наплевал бы на меры предосторожности и слетел в пропасть. А относительно тебя я повел себя и вовсе как козел. Я это понял не сегодня. В тот день, когда я впервые не ответил тебе, я отдавал себе отчет в своем поступке, так же и в последующие дни. Меня вновь засосало в жерло разврата. На выпускной мы арендовали клуб, и я долго думал, стоит ли мне туда идти. Поначалу даже отказался, зная, чем этот поход будет чреват. Но в последний момент я передумал, решив поощрить себя за первое законченное дело в моей жизни – за окончание университета. Я дал себе слово, что это будет просто вечеринка. На выпускном все и закончилось бы, не встреть я в тот вечер в клубе пару старых друзей, с которыми перестал общаться в период моей реабилитации с тобой. Завелся разговор, слово за слово, я оказался с ними в старой компании. Месяц я провел в старом режиме, каждое утро понимая: чтобы порвать с прошлым, надо поменять круг общения. Это нужно было сделать резко, не раздумывая, отрезать, как зараженный орган. Но до точки кипения было далеко. Месяц ночные увеселения сопровождались отвратительным физическим и душевным состоянием по утрам, и это состояние преследовало меня до следующего захода. Родители о крайностях моей самостоятельной жизни не подозревали, но были не против моего отдыха после достойного, как им казалось, окончания университета. И поэтому с их стороны не возникало вопросов, когда я приеду домой. Они ожидали моего приезда ближе к осени. И вот после месяца грехов, – кажущихся невинным времяпрепровождением по ночам и предстающих во всей своей мерзости и тяжести по утрам, – наступил переломный момент. Однажды я очнулся от похмелья и мысленно проклинал и себя, и друзей, которые каждый вечер продолжали зазывать меня вновь и вновь на эту карусель самоуничтожения, и тех, кто когда-то давным-давно создал одурманивающие вещества и алкогольные напитки. С этими стенаниями я незаметно для себя уснул. А дальше я увидел сон, который стал причиной того, что я сейчас сижу перед тобой, – развязка наступила раньше, чем ожидала Айша. Закончив говорить, Мурад принялся за кофе и пирожное.
– А что за сон? – поинтересовалась Айша, отставив чашку с кофе.
– Я не смогу подобрать такие слова, которые передадут глубину моего потрясения и испытанного страха. Я его никому не рассказывал, да кроме тебя мне и некому его рассказывать. Родители не знают предыстории, а друзья не из тех, на кого повлияют рассказы о знамениях, религии и вообще о чем-то, что не связано с развлечениями, богатством и понтами. К тому же, не хочу распылять действие сна, озвучив его. Пусть он будет продолжать действовать на меня.
– Ну да, согласна, бывают такие сны, которые переворачивают все внутри, меняют сознание, взгляды и даже жизнь. Несколько лет назад я видела сон, который до сих пор пробирает меня до дрожи, когда вспоминаю. Может быть, когда-нибудь расскажу тебе его.