Страница 57 из 107
— У тебя остался только один шанс! — ехидно заявил со светлого трона Пресветлый. — Может, сразу на покой в Предначалье отправишься, а?
— Не все песни еще спеты! — засмеялся его вечный оппонент. — У нас еще одно состязание! Мечники! Итак, кто сделает из противника более неживого, чем он есть — тот и победил!
Расталкивая солдат, вперед вышел "цесаревич Иоан". С молодецким гиканьем крутнул своим двуручем и сердито крикнул в ряды своих:
— А ну, цыц! Ваш повелитель знает, что делает!
Злобно потирая ладони, Шайтан выпустил противника. Шепот прошел по толпе клериков: против цесаревича выступал глумец! Возможна ли большая насмешка, ведь глумец и так мертв! Это тело утопленника, управляемое вселившимся в него бесом! Ну как сделать такого еще мертвей?!
Глумец поднял тяжелую алебарду и со свистом рассек воздух. Он не спешил. Таким, как он, вообще торопиться некуда...
Крагер осторожно рыскнул мечом, оттолкнув оружие противника, отступил на шаг. Глумец атаковал, Райен парировал удары. Утопленник наседал. В удачный момент Крагер отсек смертельное лезвие, оставив в руке глумца только острое дубле. Противник тут же ткнул деревяшкой, вновь попадая под укорачивающий удар. И снова атаковал, и снова шест в его руке стал короче. Так повторялось раз десять, пока мертвец не изловчился и не воткнул обрубок в грудь Райена. С хрустом древко вошло вглубь, и парнишка замер, словно натолкнувшись на невидимую преграду.
Глумец выдернул окровавленный дубец и спокойно, безразлично поклонился Князю Тьмы.
— Два— один! — радостно возвестил Шайтан. — И теперь по условиям Поединка...
— Два-ноль пока что... — донеслось с арены. Только тут все заметили, что цесаревич поднимается, опираясь на меч. Похоже, он вообще не чувствовал боли от недавней раны. Взмахнув своим двуручем, он атаковал раскланивающегося глумца. Тот успел лишь раз ткнуть "Иоана", разорвав ему рубашку на груди, и все увидели, что вместо раны — маленький сморщенный шрам. В тот же момент Райен нанес решительный удар. Наотмашь, сплеча. Голова глумца покатилась по нарисованному глазу дракона, остановившись там, как зрачок. Бес устремился к ране, спеша вылететь на свободу. И в тот же момент был выпит мечом Крагера. Выпит без остатка.
— И это все?! — хмыкнул Райен, глядя на одинокую молнию. — Да видал я и посильнее разряды... А если честно, то более слабого, чем сейчас, еще не встречал!
Девол досадливо зарычал, а его господин, не тратя понапрасну нервов, просто выбросил вперед руку, отправляя свое войско в атаку.
Глава 14
В каюте почти ничего не изменилось с тех пор, как нес там свою вахту незадачливый Сорок Четвертый, последний из земных киборгов риаданской серии.
Андрей парил над столом, стараясь хоть тут оказаться повыше Ингвальда, и без умолку болтал:
— Ну и гадость эта ваша закуска!.. Похоже на пасту для зубов... И тоже в тюбиках!.. Так вот, о чем это я... Торчим это мы, значит, в монастыре возле Замка, входим в келью, где остановились, а навстречу нам прямо из зеркала на стене Эрель прет.
— Кто?
— Ну, Вепрь, это его Имя. А я его и спрашиваю: "Эрель, ты что?", а он как полыхнет, как рванет!
— Так что, он может погибнуть, если назвать его собственное имя?
— Может. Погиб... Кстати, а что ты думаешь с крейсером делать?
— А ничего. Долетим до Риадана — тебе подарю! Мне ведь сказали только доставить его на Риадан. А про то, чтобы оставлять его там — не было ни слова...
— Ловлю на слове...
И в этот момент резанула сирена тревоги. Басовитые рваные гудки били на осколки непрочную тишину мезонатора.
Нет, корабль не возмутился, что его передарят новому владельцу, и не взбунтовался от этого. Просто всякой технике свой срок, особенно, если ее долго не ремонтировать. Вот и теперь легкий сбой вызвал чуть тяжелее, тот -еще и еще. И все естество корабля содрогнулось в агонии, судорогой свело стальные мускулы...
Дегриз белой молнией влетел в кабину и кинулся к переключателям, пытаясь спасти гибнущего исполина. Но ни единая лампочка индикатора не отозвалась в ответ.
Вслед за Андреем в кабину протиснулся Джино. Он втиснулся только наполовину, по пояс, но при его могучем росте этого хватило, чтоб дотянуться до панелей управления.
Дернул что-то на консоли, щелкнул переключателями и — отшатнулся назад, бросив всего одно слово:
— Поздно.
Дегриз кинулся следом, машинально схватив отдыхающий у штурвала скорчер. И едва только стихли шаги в коридоре-перешейке, как опустевшую кабину залила ослепительная вспышка...
* * *
Ребята с интересом разглядывали новостройку вперемешку со слякотью, когда за их спиной послышался голос неслышно приблизившегося Мельтора:
— И что вам угодно, судари?
Они вздрогнули от неожиданности. Но стоящий за их спинами бородач с печальным одухотворенным лицом никак не мог бы вызвать чувство страха, и ребята тут же расслабились. Максим теперь оглядывал незнакомца с тем же видом, с каким до этого озирал новостройку. Женечку же, видавшего Князя Тьмы еще и не в таком виде, потянуло на хохмы, и он выпалил прямо в лицо подошедшему:
— А я знаю, кто здесь владыка!
"Неплохое начало вместо "здравствуйте!"...", — подумал владыка замка, пытаясь вспомнить, где же он видел это лицо, но вслух лишь спросил:
— Ну и кто же?
— Вы, конечно, — изрек Женечка, хватая Мельтора за руку. — Никогда бы не подумал, что если с Вас стряхнуть всю пыль, накопившуюся за века, то останется столь элегантное существо. Признаюсь, в паутине Вы более производили впечатление...
— А-а-а, освободитель! — обрадовался бородач. — Замечу вскользь, что если бы ты не налегал так на пончики и пирожные, то я бы тебя распознал раньше. А так — округлился, до неузнаваемости...
— Квиты, — хмыкнул Женька, понимая, что его дразнилка не самая колкая.
И тут произошло невероятное: Максим стал на колено, как рыцарь в момент благословения, и, склонив голову, произнес:
— Владыка, я пришел, чтобы стать учеником.
— Учеником?! — боль и ярость прозвучали в этом слове, а по памяти ожогом скользнули имена: Курумо, Ортхэннэр... Но несмотря на боль, Владыка шагнул вперед, возложив руку на плечо юноши: — Прежде всего поднимись с колен! — Он поднял парнишку с колен и вздохнул.
— Пойдемте... — он осторожно, но настойчиво вытолкал ребят за ворота и вышел вослед. Для непосвященного в старые обряды Дома это не скажет ничего, как оно и не сказало ничего ни Женьке, ни Максу. Но правила-то от этого никто не менял. И Знающий сразу вспомнит: если ты вкусил пищу в каком-то доме, то с этого момента обитатели сего дома для тебя неприкосновенны, и ты никогда не попытаешься даже убить ни одного из них; если ты произнес простую согласительную фразу в пределах своего Дома, то это равноценно данной нерушимой клятве... Не хотелось Мельтору говорить об учениках в замке...
Он долго смотрел в глаза Максу, размышляя, что же привело сюда этого юношу в драных джинсах. А затем вопросил:
— Чего же ты ждешь от ученичества?
— Знаний, конечно...
— А я с магией такие хохмы смог бы сделать! — мечтательно улыбнулся Евгений. Мельтор погладил толстячка по макушке и улыбнулся в ответ:
— С тобой все понятно... — а эхо в углах дома за спиной повторило: -С тобой все в порядке... — а затем Владыка повернулся к Максиму, и взгляд его больше не смеялся:
— А вот Вы... Меня столько раз предавали ученики.
Болью прошлых утрат и разочарований повеяло от сказанного, но Максим в ответ возразил:
— Но Вы же не думаете, что и я Вас предам!..
Долгим, бесконечно долгим был взгляд Черного Валар. Зрачок в зрачок. Словно проникая в сущность стоящего перед ним. И лишь затем прозвучало тихое, еле слышное:
— Пойдем...
И трое — мальчишка, юноша и взрослый — скрылись в замке...