Страница 24 из 104
Живя в страхе, Анна так и не познала детской невинности. Она никогда не лелеяла надежду осуществить свои мечты, и хоть ей и удалось найти несколько убежищ, чтобы защитить себя, в ней самой обитала великая тьма.
У меня также сохранились воспоминания о том, как я лежала на железнодорожных путях в ожидании поезда, чтобы положить конец страданиям… Мне было тогда шесть или семь лет. Я помню, как чувствовала на железнодорожных путях вибрацию колес приближающегося поезда, и я думала, что, если я останусь там, все будет кончено. Иногда я шла по улице, возвращаясь домой из школы, и смотрела на машины и грузовики, которые ехали в моем направлении. Я говорила себе, что нужно просто броситься перед ними, если это единственное возможное решение, чтобы положить конец моим мучениям. Это был мой секрет. Это был мой способ сбежать, построить защитный механизм. На протяжении многих лет мои друзья спрашивали меня, что происходит с моей семьей, поскольку они были свидетелями определенных актов насилия по отношению ко мне, но я не могла ответить…
– Анна
Триггеры и ДРЛ
Люди переживают свой опыт в своих телах. У них есть ощущения, эмоции, связанные с их правым полушарием. Как упоминалось в начале главы, мозолистое тело передает эту информацию левому полушарию, которое систематизирует ее, облекает в слова, концептуализирует и делает из всего выводы. Ученые обнаружили, что у людей, переживших травму, это мозолистое тело недоразвито. Это означает, что два полушария относительно независимы друг от друга. Таким образом, травмы остаются застрявшими в правом полушарии мозга даже в зрелом возрасте.
Люди, у которых развилось ДРЛ, как правило, пережили травму в раннем возрасте (до девяти лет); их травматические переживания остались зафиксированными в правом полушарии мозга и ограничились ощущениями, эмоциями и телом. Они не облечены в слова, они не были интегрированы и переварены.
Повседневная жизнь у таких людей похожа на пересечение минного поля. Вещи, которые другим людям кажутся обыденными, у людей с ДРЛ могут быть связаны с травмирующими переживаниями, которые вызывают реакцию. Все и вся может стать спусковым крючком: это может быть человек, предмет, запах, который вызывает травму, вблизи или издалека. Когда какой-либо элемент активирует правое полушарие, которое, в свою очередь, активирует так называемую травматическую память, у человека нет возможности понять или выразить словами то, что с ним происходит. Быстро подавленный, он теряет ощущение «здесь и сейчас». Время останавливается, и прошлое накладывается на настоящее. Человек затем чувствует то же самое, что и в момент травмы, точно так же, как если бы это повторялось.
Случай, который произошел во время одного из моих пребываний у Анны и Ричарда, хорошо иллюстрирует это. Однажды вечером мы решили пойти в ресторан. Я села напротив Анны, Ричард – рядом с ней. Мы заканчивали трапезу, когда лицо Анны вдруг застыло. Она перестала есть, ее неподвижный взгляд выражал страх. Она выглядела не очень хорошо. Мы спросили ее, в порядке ли она, и она мотнула головой, что нет. После нескольких минут молчания голос, отличный от голоса Анны, сказал нам: «Красные цветы, красные цветы!» Две большие вазы с красными цветами у входа в зал стали спусковым крючком, который вызвал у нее страх. Ричард начал успокаивать ее, объясняя, что эти цветы были установлены просто для украшения ресторана.
Анна без интереса смотрела на свою тарелку, миску с азиатской здоровой пищей, которую она с удовольствием ела всего несколько минут назад. Но это была не та еда, которая обычно нравится ребенку. Она начала смотреть на мою картошку фри. Я подумала, что, если я предложу ей картошку фри, это сделает ей приятно и, возможно, все изменится. Это сработало, она стала есть с удовольствием и аппетитом, а потом попросила еще. Все шло хорошо, пока она снова не заметила красные цветы, и тогда ее лицо потемнело.
Она спросила меня, как меня зовут, потому что она не была со мной знакома. Я напомнила ей свое имя и, в свою очередь, спросила, как ее зовут… Она этого не знала. А вот Ричарду она улыбнулась, подтвердив, что знает, кто он такой, и добавив, что он любимый человек всех ее внутренних идентичностей. Кажется, она успокоилась. Картошка фри успокоила ее. Она взяла еще с моей тарелки, не спрашивая меня, и я сделала большие глаза, чтобы подразнить ее и рассмешить.
Через некоторое время во взгляде возникла пустота, и я поняла, что Анна постепенно возвращается. Она сказала нам, что у нее есть лишь смутные воспоминания о том, что только что произошло. Эта идентичность начала проявляться всего два дня назад, и некоторые болезненные воспоминания всплыли на поверхность. Красные цветы вызвали в воображении элемент декора, который имелся в комнате, где в свое время произошли какие-то агрессивные действия против нее.
От триггеров к идентичностям
Согласно модели теории структурной диссоциации, в результате травмы мозг организуется в систему «выживание – защита». Эта система состоит из двух частей (идентичностей): с одной стороны,
кажущаяся нормальной часть
(КНЧ), а с другой –
эмоциональная часть
(ЭЧ). КНЧ, ориентированная на настоящее и отключенная от травмирующих воспоминаний, управляет повседневной жизнью. Она распределяет обязанности между собой, то есть может быть одна часть, посвященная семейной жизни, другая – посвященная учебе или работе и т. д. ЭЧ, с другой стороны, несет в себе травматические воспоминания и способы защиты. Все эти части считаются идентичностями.
Анна (КНЧ) – это идентичность, которая работает на поле для гольфа с Эдди. Она дает разрешение некоторым идентичностям водить гольф-кар, но не более того. Когда она работает с лошадьми, бывают случаи, когда она плохо себя чувствует и вместо нее работает другая идентичность, но именно Анна на заднем плане дает указания.