Страница 17 из 104
Поскольку Анна с детства страдала поведенческими расстройствами, примерно в семь лет семья отвела ее на консультацию к психологу. И снова Анна попыталась рассказать терапевту, что у нее дома происходят ужасные вещи, но скоро поняла, что терапевт ей не верит. И именно в те годы Анна пережила очень большие страдания, потому что поняла, что ведет эту борьбу одна, совершенно беззащитная, и помощь, на которую она надеялась, не придет. Именно в этот момент она почувствовала себя оторванной от реальности, как будто она спала, оцепенев, как будто это был единственный возможный выход. По сей день она регулярно пересматривает образ себя – этого спящего ребенка…
Затем наступила юность – тяжелый, разрушительный период для развития личности Анны и ее самоутверждения. В шестнадцать лет у Анны развились тяжелые панические атаки, которые начались, когда она заметила, что ее учитель математики похож на одного из ее обидчиков. Примерно в то же время у нее появились симптомы агорафобии
4
[Агорафобия – это страх и беспокойство по поводу нахождения в ситуациях или местах, где нет возможности легко их покинуть или где в случае возникновения сильной тревоги помощь может быть недоступна. (Примеч. пер.)]
. Анна все больше и больше понимала, что с ней что-то не так. И вот тут-то спуск в ад вступил в трагический поворот, отмеченный бессонными ночами или мучительными кошмарами, для которых были характерны самые жестокие по своей сути образы.
Я пошла на консультацию к семейному врачу, и тот направил меня к ужасному психиатру, к которому я ходила несколько месяцев. Он прописал мне множество лекарств, включая снотворное. Поскольку я чувствовала, что лекарства со временем теряют свою эффективность, я начала употреблять их все больше и больше, и это привело к развитию зависимости.
Я регулярно посещала этого психиатра. Он говорил мне, что нужно вернуться в школу, иначе этот «отец» (Анна никогда не называла приемного отца своим отцом) запрет меня в доме. Я не доверяла этому врачу, я сидела в его кабинете молча, не глядя на него, ожидая, когда закончится консультация. Я боялась его, но была воинственной и непокорной. В последний раз я видела его, когда моя мама отвезла меня туда на машине. Я схватила ключи от машины и заперлась в салоне. Моя мама пошла за врачом, и они вернулись с арматурой, чтобы взломать дверь. Сразу после этого инцидента я оказалась в больнице, и именно тогда я потеряла рассудок. Я пробыла в этой психиатрической больнице четыре дня.
Я никогда не забуду тот день, когда новый психиатр приступил к моему лечению. Это было долгожданным чудом. У него были рыжие волосы, одежда была помятой, а звали его доктор Уилкс. Я помню человеческий и доброжелательный взгляд его голубых глаз. Он сел рядом со мной и спросил о моей домашней жизни и моем прошлом. Я пересказала ему, какие лекарства выписал мне прошлый врач. Его лицо потемнело от гнева. Я думала, что он злится на меня, но нет, – его недовольство вызвало лечение, проводившееся другим психиатром.
Он сказал, что мне следует прекратить принимать все эти лекарства и что он заменит их чем-нибудь другим. Я консультировалась у него полтора года, до совершеннолетия. Я сказала себе, что мне нужно прекратить принимать все эти лекарства, все эти таблетки, потому что я плохо справляюсь, что мой мозг онемел, что у меня нет доступа к внутренним ресурсам, когда я в таком состоянии. Мне пришлось пропустить год в школе из-за приступов паники, вызванных последствиями отмены лечения.
– Анна
Этот психиатр направил ее к специалисту по социальному обеспечению, с которым она консультировалась, пока ей не исполнилось восемнадцать.
В семнадцать лет Анна получила передышку, укрывшись у родителей подруги, которые щедро приютили ее на целый год, пока не уехали из города. Защищенная от сексуальных хищников молодая женщина смогла пожить спокойно и ощутить себя в безопасности настолько, чтобы прекратить прием лекарств. К сожалению, ей пришлось вернуться домой, когда та семья переехала, и именно тогда Анна вновь погрузилась в зависимость от своих обидчиков и от лекарств, которая длилась годами. Она хотела освободиться от всего этого, но не могла ничего сделать.
Анна пыталась подступиться к учебе в двенадцатом классе – в Онтарио школьная система несколько отличается от школьной системы Квебека – целых три раза, в результате чего оказалась на школьной скамье в возрасте двадцати лет с учениками, которые были намного моложе ее. В том году она почти смогла закончить обучение, но, поскольку она часто пропускала занятия из-за панических атак, у нее не было возможности посвятить себя урокам так, как ей хотелось бы. У нее оставался всего месяц, чтобы окончить среднюю школу, но ей пришлось бросить учебу. Несмотря на усердные попытки, ее мечта не осуществилась.
Анна с гордостью рассказала, что много времени спустя, в двадцать семь лет, она возобновила учебу. Поскольку у нее было влечение к общению на языке жестов, она поступила на эту специальность, завершив трехлетнюю программу обучения в колледже Шеридан в Онтарио. Анна всегда была решительной и очень отважной. Затем она принялась изучать психотерапию, потому что ей были интересны любые виды помощи. Она всегда интересовалась всем, что касалось психологии. Ее стремление докопаться до смысла заключалось в том, чтобы лучше понять, что происходит в ее мозгу.
Однако после года обучения психотерапии она решила бросить занятия, чтобы полностью посвятить себя работе в области соколиной охоты, которую она начала ранее и которая набирала обороты, что требовало все больше и больше ее времени.
Диссоциативное расстройство личности, развившееся у Анны, никогда не диагностировалось врачами и терапевтами, с которыми она консультировалась в то время. Ей поставили множество ошибочных диагнозов психических расстройств, что часто происходит с пациентами с ДРЛ. По мнению экспертов, пациенты обычно получают пять или шесть неправильных диагнозов до того, как их ДРЛ будет идентифицировано (также возможно, что оно вообще никогда не будет диагностировано). Некоторые люди так никогда и не узнают, что у них есть это заболевание, крайне малоизвестное практикующим врачам; следовательно, они не получают и должного ухода.