Бездельники

Похоже, сейшен давно закончился, Энди. Но ты совершенно не помнишь, как вас занесло в этот узкий зловещий двор-колодец с помойкой у тупиковой арки, заложенной кирпичами. Вернее будет сказать так: вроде бы ты только что ещё яростно прыгал под воющую гитару, а сию секунду обнаружил себя стоящим в этом дворе. С этими белыми ночами свихнуться можно. Со временем ничего не понятно. Но судя по полной луне и звёздам на белёсом небе над тобой – уже поздно. Вы стоите полукругом, смотрите на небо и культурно писаете на помойку. А за вашими сутулыми мощными спинами присела пописать Алиска. Похоже это на какую-то зловещую тёмную церемонию. Все молчат. Устали, наверное. Облегчившись, все, кроме вас с Дэном (какие вы всё-таки отважные), убирают в рюкзаки свои серёжки, значки, цепи, очки и прочие атрибуты отпетых негодяев и бездельников. Культурная программа на сегодня выполнена и подошла к концу. Или к концам. Попробуй пойми, к чему она подошла, – она же такая культурная. А вы всё так же молча, не размениваясь на лишние слова, выходите из обоссанного двора в следующий колодец, чуть побольше, а из него – в следующий, ещё больше (похоже, что тут подрабатывал архитектором Эшер), и так, пока не выходите на главную артерию центра – Невский проспект. В двух шагах от кинотеатра «Художественный» и «Маяка». Значит, пришла пора прощаться. По-вашему, по-битнически, оглашая рыком тихий пустой проспект. Алиска, зараза, всё-таки умудряется ещё раз тебя поцеловать и победно демонически хохочет, быстренько прячась за Трухой. Смешная и совершенно сумасшедшая. Как и все вы здесь. Если честно, ты не терял бдительность, а с удовольствием дал ей себя поцеловать, чтобы снова ощутить внутри рта её прохладный мятный язык. Но признаваться в этом самому себе ты категорически отказываешься. Дэн удивлённо и даже обиженно смотрит на Алиску. Её выбор ему совершенно непонятен.

– Всё, чувачки. Мы погнали, – устало говорит Весельчак. – Адрес твой у меня записан, Энди. Завтра в двенадцать я на репе. Как штык.

– Лучше в одиннадцать, – кривится Дэн. – Мне в три часа уже в «Луна-парк» выдвигаться. Первый рабочий день и всё такое.

Весельчак по-дружески хлопает его по плечу.

– Не стремайся. Всё успеем.

Глава 43

Ехали в трамвае два голубка

В пустом залитом ярким жёлтым светом трамвае, сидя рядом, спят два усталых чувачка. Милая трогательная парочка. Дэн положил тебе голову на плечо и тихо посапывает. Твоя голова откинута назад – чёлка свесилась на затылок. Из-за неудобной позы ты неприятно болезненно храпишь, почти хрюкаешь, чувак. Трамваю твой храп уже давно надоел. Он взбрыкивает старым вагоном, встряхивает вас. Вы вздрагиваете и просыпаетесь. Дэн испуганно сдёргивает голову с твоего плеча в надежде, что никто (и ты в том числе) ничего не видел. Смотрит в окно.

– О, Славу проехали. Вовремя нас тряхануло.

Ты потягиваешься – к разбитому носу прибавилась свёрнутая шея. Тоже смотришь в окно. С двух сторон пустыри. Справа, за общежитием для малолетних преступников с психическими отклонениями, спряталась недозасыпанная речка, слева заброшенные карьеры со свалками, по которым бродят маньяки, и новостройки с жёлтыми кранами-жирафами. Здравствуй, Купчино родное, здравствуй, русская земля!

– Слушай, чё-то я не понял, а куда наш Тихоня подевался? – вдруг вспоминаешь ты про пропащего басиста.

– Да, наверное, с Нинкой где-то зависает. Совсем у него крышак от счастья отъехал. Счас позвоню ему. Обрадую про завтра, – говорит Дэн, направляясь к выходу.

Глава 44

Идиотская

В квартиру ты заходишь под возмущённый лай Кузи. Ты приседаешь, гладишь напрыгивающего на тебя пса, не перестающего лаять и умудряющегося при этом лизать тебя в лицо горячим мокрым языком. Некстати вспоминаешь про Алиску. А надо бы про Объект. Ты же ей так песню и не написал…

– Ой, Кузявочка, бедолага! Голодный, невыгулянный. Натерпелся! Хозяин – идиот у тебя! Идиот!

Идиот – вот же отличное название для песни! Ты включаешь свет и видишь в коридоре блестящую лужицу и аккуратную кучку.

– Кузя! А ты не так долго и терпел. Наказал меня. – Пёсик продолжает скакать. К лаю прибавляются надрывные подвывания. – Ладно, пошли гулять, собака голливудская. Мама с папой звонили? Конечно, звонили. Ну пошли, пошли.

Через двадцать минут ты, ссутулясь крючком, сидишь в своей комнате за рабочим столом. Горит фаянсовая настольная лампа. Ты наконец-то занят нужным и полезным делом и очень доволен собой. Пока вы гуляли с Кузявой, родились гениальные строки в подарок Объекту. Правда, совсем не то, что ты собирался ей писать. Никакой лирики. Полное стебалово. Но совершенно гениальное стебалово. Реальная нетленка. И ты корябаешь в свой гроссбух, как курица лапой: «Зачем я, зачем я полюбила идиота? Ну зачем я, зачем полюбила его». На стенных часах половина второго. Кузя поскуливает во сне у тебя под ногами.