Бездельники

– Зассали, пидорасы? – кричит самый мелкий ковбой и кидает кружку об пол.

Она взрывается хрустальными осколками. Трое халдеев, разбуженных её звоном, выскакивают из засады и бегут к нарушителям спокойствия. Одновременно с ними бежит и вышибала со страшным лицом и засученными рукавами. И мужики за дальним столиком будто только что пришли в себя, встали и, набычившись, идут в бой. Вы тоже вскакиваете. Но только чтобы уйти. Все, кроме Дэна. Он никуда не собирается из этого чудесного места. Для него веселье только началось. Ковбои переворачивают стол. Звон бьющихся кружек сливается с матерными проклятиями халдеев и вышибалы. Вокруг вас уже кипит нешуточная битва. Вот она – жизнь настоящих ковбоев. Вот она – жизнь настоящих парней.

– Суки! – кричит Дэн. – Чуваки, подождите! Я с вами!

И чуваки в данном случае вовсе не вы, а, конечно же, героические ковбои.

– Держите его! – отчаянно просишь ты братву и камнем виснешь на шее у друга.

Первый халдей летит на пол, теряя по дороге весь свой лоск. На его высоком лбу растёт на твоих глазах шишка размером с хороший помидор. Халдейская кровь на засыпанном осколками полу мешается с пивом. Топот, вопли и мат. Надо срочно вырываться из этого нездорового окружения.

Весельчак закрывает своим телом Алиску и боком, по-крабьи, идёт к выходу. А там уже Крыса, Труха, Черепанов и ты – вы все вместе вцепились в отчаянно сопротивляющегося Дэна и каким-то чудом тащите его по лестнице к выходу. С покинутого вами поля боя по-прежнему отлично слышны страшные крики, грохот и звон бьющихся кружек. Для Дэна это музыка сфер, пение сирен, не ментовских, а тех самых древнегреческих сладкоголосых разводчиц. И он что есть силы, а этой дурной силы в нём минимум на пятерых, рвётся назад к веселью. Сдаётся он только уже у самых дверей. Там, тебе на удивление, стоит точно такой же вышибала, как и тот, что бьётся сейчас наверху. Ну может, только чуть постарше и без наколки на руке. Сколько их тут таких в запасе? Он со скептическим интересом наблюдает за вашим снисхождением из ковбойской Вальхаллы на грешную землю. Решив, что вы как сознательные граждане конвоируете вниз одного из бузотёров, вышибала устремляется вам на помощь. Перехватывает Дэна из ваших уставших рук и ловким профессиональным пинком под зад под ваши возмущённые вопли отправляет твоего лучшего друга в полёт в открытую дверь – прямо в ничуть не поредевшую очередь у входа. Не успевший ничего понять Дэн ядром летит на асфальт, сбивая кого-то по пути. И это настоящее классическое изгнание из рая.

Ты подбегаешь к Дэну. Он сидит на асфальте, блаженно улыбается, держится за разбитую коленку.

– Я в полном порядке, Энди, – говорит он тебе. – Ковбои, бля, молодцы. Вот умеют же люди отдыхать! Даже завидно.

Глава 41

Я люблю буги-вуги

Большой тёмный зал ДК пищевиков, он же «Пещера», застыл в полном недоумении. На стенах в ужасе вытаращили глаза большие портреты членов президиума ЦК КПСС. Над сценой сгорает от стыда алый транспарант «Слава КПСС!». А всё потому, что на сцене вовсе не хор мальчиков-пионеров и не ансамбль народного танца имени Моисеева. На сцене волосатые чувачки в джинсне и коже. И играют они свою угрюмую рок-оперу. Народу в зале немного. И им не очень весело. Идёт концерт «Патриархальной выставки». Не самой популярной группы в городе. Но очень самобытной. Юра Рулёв – сутулый накрашенный чувак – истерически орёт:

– Мы не только губы красим, мы ещё и глазы мажем!

И тут в зал свежим яростным вихрем врываетесь вы: господин Труха, пан Весельчак, герр Крыса, сэр Черепанов, великолепный Дэн, чудаковатый Энди и Алиска-редиска – прошу любить и жаловать. И все сразу начинают вас любить и жаловать. Все, вплоть до портретов партийных бонз на стенах и корявых музыкантов на сцене. А как иначе, если вы танцуете как боги, полны вселенской энергии, окрыляющей окружающих в районе километра от вас. Всё вокруг поёт и пляшет. Всё кружится и летит. Всё вокруг теперь только ваше. Вы оккупировали этот тёмный зал. И он с радостью отдался вам на поругание.

– Хай, пипл!

Это Юра, вокалист «Патриархальной выставки», закончив песню, обращается в зал к новоприбывшим. К вам конкретно обращается.

– А теперь песня специально для свободного племени, посетившего наш концерт. Танцуем пого!

И музыканты «Патриархальной выставки», приободрившись исключительно благодаря вам, начинают наяривать быстрый рок-н-ролл. И вы танцуете как бешеные, танцуете кто во что горазд. Вас же никто никогда этому не учил. Что-то вы видели в фильмах – в советских комедиях, например, высмеивающих «их нравы» (ну всё это – «а сейчас давим окурок левой ногой»). Что-то вам подсказывает ваша дикая природа и музыка. Ритм сам выкидывает ваши коленца. Дэн, Весельчак и Крыса скачут, как длинноногие обдолбанные кенгуру, думая, что отплясывают пого, остальные танцуют что-то типа твиста с буги-вуги. Весь народ в зале смотрит только на вас. Вы сейчас короли танцпола, жрецы рок-н-ролла. Устроили тут, понимаешь, неистовые полуполовецкие-полупанковские пляски на фоне портретов партийных маразматиков. Это восемьдесят четвёртый год, чувак! Твой восемьдесят четвёртый.

Глава 42

Прощание славянки