Бездельники

Глава 18

Твои старые добрые тигры

Мурзилка, конечно, забавная, но… – думаешь ты, открывая дверь длинным ригельным ключом. Вы с Кузей только что героически проводили её до самого дома, наплевав на возможную встречу с врагами и неминуемые последствия. Это очень на тебя непохоже, чувак. Что за безрассудство? На обратной дороге в пустом поющем трамвае твоя голова решила разболеться, напомнив о полезных таблетках Больного, а к ней перед домом прибавился живот, в котором с утра еды, кроме хитрых конфет, не было. Но болит он так, что есть совсем не хочется. Нужно отлежаться часок. Ты заходишь в прихожую с пёсиком и, не включая свет, пытаешься быстро пробежать по коридору к себе в комнату.

– Ма, па, привет, – бросаешь ты в полузакрытые двери кухни.

– Андрей, зайди-ка к нам на разговор, – возвращается к тебе оттуда.

Проскочить не удалось. Ты заходишь в кухню с виноватой улыбкой. Щуришься от яркого света. За столом пьют чай и курят твои милейшие мама и папа. Кругленькие очкарики. У тебя отличные отношения с родителями. Ты их очень любишь. А они тебя. Это пару лет назад ты всё время хотел сбежать из дома. Тщательно продумывал свой лихой побег и то, как они будут искать тебя и жалеть обо всех своих напрасных претензиях. Сейчас тебе это кажется глупым детским капризом. Всё отлично. Тебя практически перестали доставать. Да вы и почти что не пересекаетесь-то последнее время. Утром ты спишь, когда они уходят, вечером они спят, когда ты приходишь. Идеальный режим сосуществования. Семейные обеды по выходным, шутки-прибаутки – всё это куда приятнее ежедневных нотаций, слёз и обид. Иногда вы общаетесь на нейтральной территории на нейтральные темы. Но долго ли ещё будет так кайфово?

– Привет, родители. Как дела? Есть не хочу. У Больного, тьфу ты, у Димы поел, – нагло врёшь ты.

Живот возмущён и отвечает на твою ложь гневным бурлением. Но слышишь его, к счастью, пока только ты.

Мама с папой с интересом тебя разглядывают. Давно не видели. Пару дней точно. Смотрят и курят свои вонючие болгарские сигареты. В школе ты активно боролся с их курением. Таскал сигареты у них из пачек для своих друзей-одноклассников. Не помогло.

– Что за девушка с тобой Кузяву выгуливала? – отец заговорщицки улыбается. Твои девушки – его любимая тема.

– Девушка? Да просто знакомая.

А вот сейчас ты даже не врёшь.

– Симпатичная знакомая.

Мама стряхивает пепел в хрустальную розетку. Что б им пепельницу не купить? Скептически смотрит на своих мальчиков.

– Ой, да что ты там разглядел в темноте-то? – Этому дала, теперь тебе. – Андрей, а ты помнишь, что мы завтра вечером уезжаем?

Мы уезжаем? Да нет же, конечно. Они уезжают. Голова у тебя ужасно тупит после таблеток Больного.

– Куда?

– Понятно. Всё забыл. Голова только девками да музыкой дурацкой забита. – Ой, а мама-то не в настроении – спасайся кто может. – У нашей однокурсницы из Калининграда юбилей. Она нас всех собирает. Десять раз тебе говорила. Вспомнил?

Фе-ли-чи-та – констатируют из радиоточки коротышка Аль Бано и высоченная Ромина Пауэр. Парочка типа вас с Объектом. И ты не можешь с ними не согласиться. Феличита! Хата твоя, чувак! Феличитее не бывает.

– Я думал, это в июле будет, – говоришь ты, еле сдерживая радость.

– Нет, в июне, – отвечает отец. – Оставляем на тебя квартиру на четыре дня. Как на взрослого. Вот деньги на еду, возьми сразу себе. С Кузей три раза в день гуляй. Рыб корми. И хомяка. И никаких этих ваших, как вы там их называете…

– Тусовок, – помогает ему мама. – То есть пьянок и гулянок! Понял? Чтоб никаких Васильева, Белянова и Ульянова здесь даже и духа не было!

Мама знает фамилии твоих друзей. А папа даже имён их не знает.

– Даже Ульянова нельзя? – Ты наигранно пугаешься. – А если он фамилию на Ленин сменит? Тогда можно?

– Не ёрничай, – устало говорит мать. – Глупая шутка. Ты всё понял?

– Девочку можешь в гости позвать. Только хорошую, – смягчает удар отец.

– О господи! Как вы мне надоели с этими девочками. Зла не хватает. Пусть учебники читает. К учёбе готовится.

– Я всё понял. – Ты пытаешься уйти к себе.

В животе у тебя опять какое-то оживление. Спазм за спазмом. Революционные матросы бузят.

– Подожди, – останавливает тебя мама. – Это ещё не всё. Алка с четвёртого видела, что ты сегодня опять наряжался, как клоун. Дети соседские за тобой по двору бегают. Пальцами показывают. Ты долго нас ещё позорить собираешься? Мы с отцом вкалываем как проклятые, чтобы тебя нормально одевать, а ты в лохмотья какие-то наряжаешься. Ты понимаешь, что все над тобой смеются? И значит, над нами тоже. Понимаешь меня, срань болотная?

– Да ладно тебе, мать, – неожиданно вписывается за тебя батя. – Это ж возраст такой. У него последнее лето детства. Перебесится – станет, как все.

Обычно мама защищает тебя от отца. Но, видимо, сегодня необычный день.

– Вот спасибо тебе за поддержку, муж! Отцовское воспитание. Чего удивляться тогда, что у нас такое чудо-юдо выросло?

– Что выросло, то выросло. Ма! – Делаешь ты жалобное лицо. – Не ругайся, пожалуйста. Хочешь, я тебе свой новый стих прочитаю.

Это надёжное проверенное средство. Мама уверена, что стихоплётство передалось тебе исключительно от неё. Папа в подобных грехах не замечен.

– Хочу! – с таким энтузиазмом говорит она, что ты понимаешь, что цена индульгенции прежняя.

Ты выбегаешь из кухни и возвращаешься с большой амбарной книгой. Мама притащила её тебе с работы прошлой зимой. В этот талмуд попадают стихи с разных клочков и салфеток, если проходят отборочную комиссию в твоём лице на следующий день после сочинения. Ты начинаешь читать. Живот и голова с пониманием прислушиваются и даже временно перестают тебя дёргать.

А Вам никогда не хотелось

прожить денёк обезьяной?

Не той, что у ларька

влачит свой жребий пьяный.

А просто весёлой макакой,

скакуньей и забиякой,

счастливой семейной макакой,

без всяких разводов и браков,

без сессий и без стипендий,

без денег, без телефона,

без ссор, обид, претензий,

идеалов и эталонов.

Сидеть себе мило на пальме,

в хвосте держать кружку пива,

в лапах – банан и подружку –

макаку, очень красивую.

Сидишь – природы венец,

герой, украшенье века,

как вдруг приходит отец.

Серьёзный – ему не до смеха.

В голосе – сталь, свинец,