Бездельники

– Ого! – говорит тётя Таня и расстёгивает ещё одну пуговицу на рубашке. Чёрные зрачки её глаз поедают Дэна, но ему ещё неизвестен язык глаз. Он хочет спросить про гитару, но пока не придумал, как это сделать. А тётя Таня – сильная аж жуть, хоть и маленькая – всё крутит и крутит свои простынки. Сколько у них этих простыней в доме? А это что ещё такое? Это же сиськи. Она что, без лифчика? Совсем тётка охренела. Надо же какие маленькие. У Ленки больше. Скажу Энди – он не поверит. Дэн, красный как рак, ожесточённо крутит бельё, не в силах отвести взгляд от мячиков, скачущих под бесстыдно распахнувшейся рубашкой. Тётя Таня видит, куда он смотрит. Он видит, что она видит. И очень надеется, что она не видит, как на это бурно реагирует предатель в его штанах. Странная ситуация – страшно неудобная даже для Дэна. Мама Ленки затеяла с ним какую-то игру. Но он продолжает отжимать и смотреть. Ну не убегать же ему в самом деле. Вот Энди точно бы уже сбежал…

Ты закончил читать стихотворение и затаил дыхание. Объект, напротив, громко дышит в трубку с другой стороны провода. Дышит и молчит.

– Ну как? – решаешься ты прервать мучительно долгое молчание.

– Спасибо. – И это вроде даже без ноток сарказма.

Голос у неё такой странный, как будто она сейчас заплачет.

– Рад, что тебе понравилось.

– Понравилось. Но ты меня пугаешь. – Она снова замолкает. – А я в «Луна-парк» работать иду.

– Да? Забавно, – говоришь ты, хотя тебе совсем не забавно. – Дэн тоже.

– Ничего себе совпадение. Наконец-то увижу твоего таинственного друга, о котором ты мне все уши прожужжал. Он хоть симпатичный?

– Симпатичный? – задумываешься ты вслух. – Да он просто офигенный…

– Красивый ты парень, Дениска. И работящий. Вот же повезёт кому-то, – говорит тётя Таня, глядя Дэну прямо в глаза. – Спасибо! Помог слабой женщине.

– У-у-угу, – невразумительно отвечает бедный парень, продолжая одновременно изучать прекрасные излишества её женской анатомии и бороться с прекрасными порывами анатомии своей мужской.

Неправильно это всё как-то. Хорошо, что простыня была последняя. Пора смываться отсюда. Чёрт с ней, с этой гитарой.

– Эй, а куда это ты уставился, нахал! – тётя Таня быстренько запахивает рубашку, застёгивает пару пуговиц и отвешивает Дэну шутейный подзатыльник. Ну хоть так. Может, она и вправду не заметила, как они расстегнулись в пылу отчаянной работы над бельём. – А ты опасный тип, Дениска. За тобой глаз да глаз. Ладно, пошли. Кормить тебя буду. Не бойся – не грудью. Честно заработанным обедом…

– Офигенный Дэн! Я прямо заинтригована. Не боишься, что я паду жертвой его офигенности?

Объект даже не представляет, как сильно ты этого боишься. Боишься даже подумать об этом. Да и зачем об этом думать? Ведь такого просто не может быть. Никогда!

Глава 12

Я ждал это время, и вот это время пришло

Дэн наворачивает наваристый борщ на аккуратной чистой кухне. Запах в квартире у Ленки всегда какой-то специфический. Дэн даже никогда не может понять какой. Какой-то женский. В квартире живут одинокие женщины трёх поколений: Ленка, хотя какая она женщина, её мама и бабушка, которая сейчас на даче. И пахнет дома как-то грустно, пронзительно, приторно и тревожно одновременно. Дэну иногда даже снится этот запах. Но сейчас воздух полон жирным запахом вкуснейшего борща.

Тётя Таня не ест борщ. Она ест глазами Дэна. Сидит напротив и откровенно любуется чавкающим парнем. Потом вздыхает, словно приняв важное решение, и достаёт из холодильника початую бутылку «Столичной». Наливает в две высокие рюмки из синего стекла. Снова вздыхает.

– Взрослые совсем стали. Теперь и выпить с вами можно. Давай, Дениска, бахнем за молодость.

Дэн смотрит на тётю Таню подозрительно, но выпивает. Не привык он отказываться от угощения. И живая огненная вода тут же делает своё дело. Мозг включается, робость отключается, язык развязывается, и нужные слова сами собой вылетают изо рта:

– А мы тут, тётя Таня, с приятелем рок-группу организовали. Альбом будем записывать. Ленка говорила, у вас электрогитара есть ненужная. Может это, дадите мне поиграть?

– Тётя Таня, тётя Таня. Тридцать пять лет тёте Тане. Я что, старуха совсем для тебя? Зови меня Таней.

Интересно, а всё остальное, что он сказал, про гитару например, она услышала? Во всяком случае, тётя Таня, да нет, уже просто Таня разливает по второй.

– Давай-ка выпьем за н-наше новое взрослое знакомство на брудершафт. И поцелуемся. Меня зовут Таня. А тебя?

– Дэн, – автоматом отвечает чувак, но тут в нём снова вяло включаются защитные механизмы. – Ну мне неудобно как-то. Вы же всё-таки…

– Неудобно на рояле трахаться – ноги разъезжаются. Вставай, Дэн, – строго говорит Таня.

Дэн послушно встаёт с рюмкой. Таня подходит к нему вплотную, заводит свой локоть за его, и они дружно выпивают обжигающую гортань водку. Но поцелуй обжигает Дэна куда сильнее. Танины губы такие мягкие, горячие и сладкие, а язык… Нет, она всё-таки однозначно сошла с ума. Так Дэна ещё никто не целовал. Да она чуть его язык с корнем в себя не всосала.

– Школа кончилась, Дениска. Началась жизнь, – говорит обалдевшему мальчику довольная, слегка подрагивающая прижавшимся к нему телом Женщина. – Но я могу тебя много чему научить, если ты не боишься… Ты же не боишься меня?

Дэн боится. Он уже всё понял, но рассудок пока ещё отчаянно отказывается принимать происходящее. Его ещё никогда так вкусно и искусно не соблазняли. И он очень, очень боится.

А вот его друг-предатель в штанах диаметрально противоположного мнения. Он ничего не боится и рвётся в бой.

Тётя Таня медленно облизывает губы, гипнотизируя покрасневшего Дэна пронзительным обволакивающим взглядом.

– Дениска, у тебя была когда-нибудь зрелая женщина?

– В смысле была? – Глупее ответить невозможно.

Но, с другой стороны, не признаваться же ей, что ты мальчик. Это Энди может себе позволить. А у Дэна самолюбие. Ну да. У него ещё не было женщины. Ни зрелой, ни зелёной. Попытки были. Смешные, пьяные, неудачные попытки со сверстницами – жабами, или Петями, как называли между собой их его друзья по даче. Петя – это от слова «петтинг», потому что ничего другого с ними не получалось. Тискаться и целоваться до утра и до посиневших губ, как вчера, например. Но с Таней, похоже, всё будет не так.