Бездельники

– Заха-а-ар! Точно, бля! Я тебя вспомнил, музыкант, – радостно визжит Речфлот. – Это ж тот самый крашеный сучонок с той стороны, что Захара отметелил. Втроём, сука, напали на него. А теперь, бля, он к нам пришёл. Совсем страх потерял. Думал, чёлку состриг, так я тебя не узнаю? Я же говорил, что тебе пиздец!

Вот теперь тебе действительно страшно. Страшно, что Мурзилке может сейчас достаться из-за тебя. И в животе у тебя ничего не тянет. И ноги не трясутся. Наоборот, в голове всё чётко, ясно и прозрачно. Надо бежать. Хватать Мурзилку в охапку и бежать. Улетать на хрен на родную планету из этого сраного зоопарка… С красавчиком Дэном тебя перепутали – вот же смех. Нарочно не придумаешь…

Но бежать поздно. Парень с бутылкой быстро, по-волчьи, обходит вас с Мурзилкой. Ты пытаешься держать его в поле зрения. Вы в окружении. В очень плохом окружении.

– Ты кого привела, дура, блядь? – орёт Меломан Мурзилке, плюясь через твоё плечо. – Давай вали домой. Мы тёлок не трогаем. Жеке привет передавай.

Паренёк с бутылкой присаживается и бьёт её о поребрик. Вы с Мурзилкой вздрагиваете от пронзительного звона. Теперь у него в руке розочка с острыми лепестками, любимое оружие гопоты. Смотреть на розочку больно. Ты хватаешь козла за запястье, пытаешься вывернуть руку с опасно торчащими длинными языками стекла.

– Помогите! – отчаянно кричит Мурзилка. – Захар!

– Тихо ты.

Гопник с магнитофоном толкает Мурзилку, и она спиной падает на газон. Всё происходит быстро. Очень быстро. Ты продолжаешь выкручивать руку с розочкой. Только бы не допустить этот смертельный цветок до Мурзилки. Она встаёт с газона. Ты видишь, что она в порядке. Но упускаешь из виду, как Речфлот достаёт из-за голенища сапога заточку и коротким движением всаживает её тебе в спину.

– Н-на!

Горячо спине. И в глазах почему-то темно. Ноги какие-

то ватные. Как будто резко устал. Не отпуская руку гопника с розочкой, ты тяжело садишься на тёплый асфальт. Сейчас, сейчас ты встанешь, только отдохнёшь немного… Где-то далеко-далеко дико кричит Мурзилка:

– А-а-а! Сволочи! Вы же убили его! Убили!

Меломан и белобрысый с розочкой убегают. А Речфлот остаётся стоять рядом с тобой не в силах оторвать взгляд от густой чёрной крови, вытекающей из твоей раны. Смотрит, как будто не верит, что это сделал он. На его лице то ли кривится улыбка, то ли это просто судорога губ. Мурзилка стоит на коленях перед тобой на асфальте, среди битого стекла, обнимает и не даёт упасть на спину.

– Мурзилочка, – тихо шепчешь ты, – иди домой. Всё будет хорошо.

Из ближайшей парадной выбегают три похожих друг на друга мужика. Будто бы это один человек, растроившийся с разницей в пять лет. Это братья Захаровы. Или просто Захары. Старший и средний с пшеничными усами. Младшего ты уже знаешь. Но сейчас он не в дембельском наряде. Все три брата в синих лёгких тельниках, трениках и тапочках. Они подбегают к вам.

– Помогите! Пожалуйста, помогите! – молит Мурзилка.

– Ирка, так это ты орала? – удивляется средний Захар. – Твой, что ли?

– Ах ты ж ёбтать, – говорит старший, увидев заточку в твоей пояснице.

– Зацени, Захар. Прилетела гондону ответочка, – Речфлот гордо вразвалочку подходит к Захару-младшему. – Это же тот каратист, бля, что у винного на тебя прыгал.

– Да ебанись ты, Водик, – это не он. Я того отлично помню. Чёрта челкастого. Ну и мудак же ты… – Захар-младший больно стучит указательным пальцем по лбу опешившего мстителя.

– Херово дело, – говорит Захар-старший. – Но пока живой. Заточку только не трогайте до скорой.

– Неотложка не успеет. Надо его в больничку скорой помощи везти, – говорит Захар-средний.

Речфлот смотрит на них ничего не понимающим мутным взглядом.

– Ребят, да вы чё? Совсем ёбу дались? Он же с той стороны!

– Какой же ты всё-таки придурок, Водик! – тяжело вздыхает Захар-старший. – Ты за хулиганку или за убийство хочешь срок мотать? Ты ж теперь по взросляку пойдёшь, не то что раньше.

– Чё? – недоумевает Речфлот. – Чё?

– Хуй в очо! Пошёл на хуй отсюда. – Захар-средний садится на мотоцикл. Заводит. – Грузите его. Только аккуратно. И девчонку отцепите. Ира, отпусти его. Так надо.

Мурзилка перестаёт рыдать.

– Нет! Нет! Не надо. Я с ним поеду.

Мурзилка влезает в коляску мотоцикла. Захары – старший и младший бережно кладут тебя в коляску на живот, головой на колени Мурзилке.

– Ты это, девка, извини меня, – вдруг что-то проясняется в голове под кепкой «Речфлот». – Похоже, попутали мы твоего пацана. По пьяни. Не со зла.

Все молчат, только ты стонешь да мотоцикл кряхтит, фырчит, издаёт весь спектр известных ему неприличных звуков, но всё-таки заводится.

– Тут ехать-то минут пять от силы. Может, и дотянет, – говорит Захар-старший Мурзилке, поглядывая на твоё белое лицо, – только не давай ему засыпать.

Мотоцикл срывается с места и летит, прорываясь дворами к Будапештской улице, и выныривает на неё прямо у пивбара «Аквариум». Твоя голова удобно лежит правым ухом на мягких ногах Мурзилки. Её лицо склонилось к твоему. Почему-то вверх ногами. Лицо вверх ногами. Вот смехотура. Такое большое. Такое смешное и родное. Ужасно хочется её поцеловать. Но что-то навалилось на тебя и не даёт ни повернуть, ни поднять тяжёлую голову. А Мурзилка, глупая, всё плачет и причитает:

– Энди, миленький. Только не засыпай. Только не умирай.

Умирать? О чём это она? Ерунда какая-то. Ты даже и не собирался. Это прошлой ночью всё было плохо и в голову лезли такие дурацкие мысли. А сейчас у тебя всё супер. Лучше не бывает. Ты со своей любимой девушкой летишь через Вселенную в маленькой рычащей ракете. Вы сегодня записали лучший в мире альбом лучшей в мире группы, потом разделались с бандой гопников-меломанов, а теперь летите к сияющим звёздам. Ты хочешь успокоить Мурзилку. На твоём пергаментном лице появляется подобие улыбки. Пытаешься ей что-то сказать. На губах лопается кровавый пузырь.

Мотоцикл с визгом тормозит и останавливается у приёмного покоя больницы скорой помощи имени Джанелидзе. Захар-средний выскакивает из люльки и бежит внутрь.