Бездельники

Сейчас ты каждую собачку готов расцеловать. Всё опять прекрасно. Весельчак – твой герой, свет яркий, халдеи – красавцы, Алиска – симпатяга, а Крыса…

– Это Джорджа песня. Не Б. Г., – говорит Крыса.

– Я думал, он тебе сейчас в табло заедет. – Если это попытка извиниться за то, что ты его чуть не придушил, то она на троечку.

Но Крыса, очевидно, не держит на тебя зла.

– Боб? Нет, он же хиппи в душе. Хайрастые – они добрые. Не то что эти.

Крыса показывает на соседний стол за твоей спиной, где сидят уже известные тебе ковбои. Те самые, что прикалывались, глядя на вас у правой ноги светоча футуристической лиры. Надо же, опять ваши пути сегодня пересеклись. Тут в центре все дорожки пересекаются.

– Ну не знаю. Зажрались вы. Буржуи сраные, – говорит Труха. – «Аквариум» им не нравится. А мне вот по кайфу. Тексты нравятся. «У меня был друг, его звали Фома. Он забыл все слова, кроме слова “чума”».

Это твоё любимое (хотя так можно сказать обо всём «Аквариуме»), и ты подхватываешь:

– «Вчера было лето, сегодня зима, наверно, мой ревер сошёл с ума». Мне тоже в кайф. Не то что Майк, – кривляясь, ты гнусаво поёшь, подражая Майку. – «Не пугайся если вдруг, ты услышишь ночью странный звук. Это просто открылись мои старые раны».

– Чего? – влезает в ваш филологический диспут Крыса. – Да вашему Гребню до Майка срать, пердеть и колесо вертеть! Боб и ростом пониже, и говном пожиже! У «Зоопарка» самые забойные сейшены в рок-клубе. Настоящий рок-н-ролл, а у Боба – нудота! А ещё Майк Хряку песню подарил!

– Да что там ваш Б. Г. или Майк, – насмешливо говорит Черепанов. – За нами однажды Розенбаум гнался. Мы с Гнусным в Пушкаре сидели, дринкали. Глядим – Розенбаум. Бля! Ну я ему, конечно, сразу фак показал. А он просто бешеный. Хвать кружку пустую – и на нас. Долго за нами бежал. До самого армянского кладбища. А ведь ему уже за тридцать. Крепкий старикан!

– И чего на выходе, Череп? – интересуется Дэн, ведь это его любимая тема. – Вломил он вам? Или вы ему?

– Никто никому не вломил, – расстраивает Дэна Черепанов. – Выдохлись мы все. Извинился я перед ним. Я ж не знал, что он такой долбанутый. Постояли мы вместе у какого-то склепа, дыхание в норму привели и разошлись.

– Энди, у тебя деньги есть? – спрашивает Весельчак.

Ты лезешь в карманы с озабоченным лицом. Деньги, которые тебе оставили родители на четыре дня, кончились за два.

– Похоже, я пуст. Полковник Кудасов нищий!

– У меня есть, – спасает вас Алиска.

– Тогда ещё по кружке и выдвигаемся на сейшен, – делится с вами планом Весельчак. (Но совсем не так, как в знатном парадняке на Стремянной.)

– А в «Сайгон» системных стебать? – искренне расстраивается Крыса. – Что, не пойдём, что ли? Непорядок.

Гордый собой халдей зараз приносит вам шесть кружек пива в двух руках.

Весельчак, оглядываясь, чтобы никто не видел, достаёт из рюкзака малёк водки.

– Пиво без водки – деньги на ветер! – И быстро разливает его по кружкам.

– О, ёрш пошёл, – оживляется Дэн. – Ну, давайте ещё раз за знакомство, чуваки. Оченно вы мне ндравитесь.

Вы чокаетесь кружками. И тут происходит странное. Все пьют, а ты немного тормозишь с ершистым напитком. Смотришь в кружку. А мелкая егоза Алиска, уловив момент твоей нерешительности, быстрым движением клюёт тебя в рот своими горячими шершавыми губами. И даже умудряется засунуть тебе в рот язык. Ужас! Ты резко отклоняешься. Усаживаешь обиженную Алиску на место, то есть на свои дрожащие колени. Во рту мятный вкус её мягкого языка. Губы горят. Что за подстава? Вроде никто не видел. Или делают вид, что ничего не заметили.

– Ты чего делаешь? – шепчешь ты Алиске. – У меня девушка есть. Да и потом, тебе лет-то сколько?

– Не твоего ума дело! – Алиска надула губы и не смотрит на тебя.

Одни проблемы с этими жабами. Вот если бы Объект тебя так поцеловала хоть раз – ты бы был без ума от счастья. Так жарко и жадно. И очень вкусно, между прочим. Стыдно сказать, но тебе очень понравилось. А как же – ни одного поцелуя без любви? Нет, нет – это же не считается. Правда?

Алиска слезает с тебя и пересаживается на колени к Трухе. Дэн показывает тебе на неё, так, чтобы видел только ты, и возмущённо крутит пальцем у виска. Да уж, он бы точно не упустил такую деваху. А это что ещё за тарарам? Ковбой за соседним столиком, тот самый в чёрном левайсе и с русалками на ручищах, вскакивает, с грохотом опрокидывая на пол табурет, натурально рвёт на груди майку и задорно кричит, оборачиваясь в гудящий зал.

– Ну, кто здесь не пидорас – подходи сюда!

В пивной становится заметно тише. Даже Розенбаум затыкается. Но не потому, что испугался хулигана. Просто на альбоме песни кончились. И снова у тебя противно тянет живот, как всегда перед дракой.

Весельчак говорит вполголоса. Почти шепчет. Так, чтобы его услышали только вы.

– Всё. Орех готов. Понеслось говно по трубам. Нам пора, пока Комар не завёлся.

– Что, нет таких? – Подтверждая его слова, рядом с насупленным Орехом не спеша встаёт товарищ. – Я ж тебе говорил – тут одни ссунки. Ну подходите, подходите, твари!

И тишина. Халдеи куда-то все пропали. Только на лестнице шум. Это вышибала несётся наверх. Услышав его топот, встают и остальные ковбои. Дэн влюблёнными глазами смотрит на них. Ой-ой-ой, вот этого совсем не хотелось бы.

– Зассали, пидорасы? – кричит самый мелкий ковбой и кидает кружку об пол.

Она взрывается хрустальными осколками. Трое халдеев, разбуженных её звоном, выскакивают из засады и бегут к нарушителям спокойствия. Одновременно с ними бежит и вышибала со страшным лицом и засученными рукавами. И мужики за дальним столиком будто только что пришли в себя, встали и, набычившись, идут в бой. Вы тоже вскакиваете. Но только чтобы уйти. Все, кроме Дэна. Он никуда не собирается из этого чудесного места. Для него веселье только началось. Ковбои переворачивают стол. Звон бьющихся кружек сливается с матерными проклятиями халдеев и вышибалы. Вокруг вас уже кипит нешуточная битва. Вот она – жизнь настоящих ковбоев. Вот она – жизнь настоящих парней.

– Суки! – кричит Дэн. – Чуваки, подождите! Я с вами!

И чуваки в данном случае вовсе не вы, а, конечно же, героические ковбои.

– Держите его! – отчаянно просишь ты братву и камнем виснешь на шее у друга.