Страница 8 из 13
Она повернулась и бросилась бежать по коридору. На пути летящей тарелки могла оказаться Арти; а кроме того, экономка уже грозилась, что начнет вычитать стоимость разбитой посуды у Дианы из жалованья.
– Диана! – рявкнул Норт у нее за спиной.
Вбежав в комнату, она обнаружила, что Годфри сидит посреди стола, а Арти рядом, и оба отнимают друг у друга тарелку. Диана снова ощутила укол страха при мысли, что их придется разделить. Арти была для Годфри связью с миром, единственным человеком, который вполне его понимал.
– Ди-Ди! – радостно завопила Арти, оставив тарелку и приветственно замахав руками. – А Гоффи опять все бросает!
Годфри швырнул тарелку в стену в тот самый миг, когда за плечом у Дианы появился Норт.
Диана схватила Годфри со стола, поставила на пол и нагнулась над ним. Трудно было не отвлекаться на Норта, но она уже усвоила: ругать Годфри имеет смысл лишь сразу после того, как он что-то натворил. Стоит немного затянуть – и он любые упреки будет воспринимать как поощрение.
– Милый, – заговорила она, глядя ему в глаза, – нельзя бить тарелки! Это очень, очень нехорошо! Из-за этого миссис Маускин сердится и на тебя, и на меня.
Норт подошел к столу.
– Ты, должно быть, Артемизия? – донеслось до Дианы. – А я твой самый старший брат. Мы с тобой уже встречались, но ты тогда лежала в колыбельке.
– Я Арти! – сообщила малышка.
Диана всмотрелась в лицо Годфри. Мальчик не говорил, но она не сомневалась, что думать он умеет – что он, пожалуй, даже умнее своих сверстников.
– Пожалуйста, пообещай, что больше не будешь скидывать тарелки со стола или швырять в стену! – Распекая племянника, приходилось очень точно указывать, чего именно делать нельзя.
Годфри поднял на нее взгляд чистых голубых глаз – сущий ангел! – крепко обнял тетю и запечатлел на ее щеке слюнявый поцелуй.
Тем временем Арти села на край стола и болтала ногами.
– Хочу вниз! – потребовала она, протянув ручки к Норту.
Человек, которого помнила Диана, щеголь-аристократ в лиловых шелках с серебряным шитьем, ни за что не взял бы на руки неумытого ребенка!
– Сразу видно, что ты тоже из Уайльдов, – пробормотал Норт, однако подхватил Арти и спустил на пол без малейших признаков отвращения.
В этот момент в столовую влетела Мейбл.
– Вовсе незачем было рассказывать Призму, где я… – Увидев Норта, горничная запнулась на полуслове. – Ох, простите, милорд! Я не знала, что вы здесь! – Она склонила голову и торопливо присела в реверансе.
– Вы отвечаете за состояние этой комнаты? – поинтересовался Норт.
Проследив за его взглядом, Диана заметила, что из перевернутого горшка на коврик перед камином капает что-то желтое. Неудивительно, что Призм так разволновался!
– Нет-нет, – быстро ответила она, – за манеры детей отвечает не Мейбл, а я. Так что, если хотите кого-то распечь, можете обращаться ко мне.
– Уведите детей, – приказал он Мейбл. Диана и забыла, с какой уверенностью Норт отдает приказы! В своем мире он повелевал всеми и каждым – разве что кроме отца и мачехи.
Еще одна причина радоваться, что их брак не состоялся, напомнила она себе. Диана всегда страшилась момента, когда жених узнает, что она вовсе не такое кроткое создание, каким притворяется.
– Разумеется, милорд, – пробормотала Мейбл и прибавила таким сладким тоном, какого Арти и Годфри прежде от нее слышать не приходилось: – Пойдемте, мои крошки!
Норт проводил их взглядом, а затем снова повернулся к Диане.
– Моя сестра сосет палец, – сообщил он обвиняющим тоном. – Не поздоровалась со мной как полагается. Едва ли она вообще знает, как полагается здороваться. Вы точно ее гувернантка?
Диана проглотила неуместный смешок. Разумеется, единственное, что в силах вызвать у Норта какое-то подобие эмоций, – нарушение этикета!
– Неужели Будл не сообщил вам все подробности моего положения?
– Мой слуга сказал, что вы живете в замке вместе с моим сыном и что вас можно найти в детской. Мне не пришло в голову, что женщина, которую я собирался сделать герцогиней, теперь трудится здесь за жалованье, – ответил он, а затем добавил сухо: – Я был слишком занят размышлениями о том, каким чудом сделался отцом.
Сердце у Дианы заколотилось до боли в груди. Но хвататься за сердце не стоило – слишком уж откровенный жест.
– В честном труде нет ничего постыдного, – выдавила она. – Уж лучше так, чем тратить жизнь, фланируя по чужим гостиным!
Едва выпалив это, она сообразила, что служба в армии Его Величества – это уж, во всяком случае, не «фланирование по гостиным». Но Норт, как видно, счел ниже своего достоинства замечать подобные шпильки.
– Так вы в самом деле здешняя гувернантка? А где мои остальные братья и сестры? – поинтересовался Норт с таким видом, словно его братья и сестры в любой момент могли выпрыгнуть из какого-нибудь темного угла.
– Виола, Бетси и Джоан в Лондоне с ее светлостью – ведь светский сезон сейчас в разгаре. И прежде чем вы что-то скажете, позвольте заметить: я добросовестно выполняю все обязанности гувернантки, когда девочки приезжают на каникулы домой.
– А как насчет мальчиков? Уж не претендуете ли вы на способность преподавать им латынь?
О нет, на такие подвиги Диана определенно не претендовала! Мать ее твердо верила, что знатные господа предпочитают невежественных жен, так что в образовании дочерей избегала любых знаний, по ее мнению, не подобающих леди. Мужчине, говаривала миссис Белгрэйв, куда приятнее самому учить и наставлять наивную женушку во всем, что она должна знать. И, честно говоря, Норт со своими лекциями о жизни в высшем обществе только подтвердил ее правоту.
– Спартакус и Эрик сейчас в Итоне, – сдержавшись, спокойно ответила она, – латынь и все остальное они изучают там.
– Диана, позвольте спросить еще раз: что вы здесь делаете? Вы меня бросили – что ж, ваше право. Но, будь то из-за моей склонности к нравоучениям или нет, мы с вами определенно не занимались тем, от чего появляются дети!
Диана тяжело сглотнула. Второе необдуманное решение тоже обернулось против нее.
– Вскоре после того, как вы уехали на войну, меня навестила леди Ноув.
Он нахмурился еще сильнее.
– В письмах она об этом не упоминала.