Страница 27 из 44
Получив команду на старт, парень зажмурился изо всех сил, вцепившись в стол и в технику с упрямством, скажу постфактум, форменного барана. Его сфера, лишившаяся визуального контроля, задрожала, поплыла, начала распадаться, материализовалась вновь – и вдруг стремительно расплющилась в огромный блин, разошедшийся во все стороны бритвенно-острыми лепестками.
Запоздалые вскрики наблюдателей стихли столь же резко, как и прозвучали, когда я перехватил решивший спародировать циркулярную пилу диск тонким жгутом жидкого металла. Считанные мгновения противостояния раскрутившегося блина со ртутью – и то, что осталось от сферы, бесследно исчезло.
– Прерывание, Готье. Сейчас же, – я расслабился лишь после того, как побледневший парень, открывший глаза и оценивший ситуацию, отключил поддержание техники механически.
Ртуть с демонстративной плавностью и ленцой перетекла к моей руке.
– Это, – я обвёл взглядом притихших учеников. – Причина, по которой студентов на практике держат подальше друг от друга, и всегда – под присмотром наставников. И одно из основных правил, с которым вы наверняка неоднократно встречались, но решили предать его существование забвению. Ни при каких обстоятельствах нельзя удерживать технику, над которой вы уже утратили контроль.
– Я не хотел… – пробормотал Готье, сглотнув. В его исполнении это смотрелось настолько несуразно, что даже девушки, чуть не попавшие под удар, вернули на лица немного красок.
– Знаю, – я смягчил тон. – Ты пытался справиться, и это похвально. Но упрямство без понимания границ попросту опасно. И для тебя, и для окружающих.
– Мне жаль, – Готье склонил голову, но не передо мной, а перед соседями «по парте».
Я выждал несколько секунд, прежде чем продолжить:
– Главное тут то, что никто не пострадал. Я ожидал подобного, скажу честно, – я улыбнулся. – Само задание провоцировало вас на такую ошибку. Поэтому я и командовал каждому по очереди – чтобы успеть, если что. И, господа и дамы, от увиденного и пережитого мы, сделав выводы, плавно переходим к первому уроку. Что важнее всего в эрикс-искусствах?
– Стабильность? – Алисия подняла руку.
– Абсолютно верно. Вне зависимости от того, насколько масштабные манипуляции вы можете проводить, насколько быстро или точно это делать, во главе всего стоит стабильность. Нестабильный конструкт – отсутствующий конструкт, – я выдержал паузу, позволяя словам осесть в головах учеников. – А второй фактор? Готье, попробуй предположить.
Парень нахмурился, замешкавшись. Но спустя несколько секунд всё же дал ответ:
– Скорость. Если ты не успел, то всё тоже бестолку.
– И это правильный ответ, – я пару раз похлопал в ладоши. – Итого у нас есть два столпа, на которых мы будем фокусироваться: стабильность и скорость. Это фундамент, над которым вы будете надстраивать масштаб, точность и прочие характеристики своих техник самостоятельно. И начнём мы с самых основных упражнений…
Дальше урок пошёл так, как и должно – спокойно, размеренно и без угрозы для жизни. Я давал упражнения, наблюдал за их выполнением, снабжал студентов советами, исправлял их ошибки – и всё повторялось вновь.
Я не делал ставку на прогресс здесь и сейчас, как было в поезде с Алисией, но даже так мои подопечные прогрессировали семимильными шагами.
А спустя без малого полтора часа мы отработали положенное время.
– На сегодня всё, – я вновь сложил руку за спиной, обратив наглядное пособие по формированию составных фигур в каплю ртути, юркнувшую в рукав. – Домашнее задание – тренировка закрывания глаз с крошечным объектом размером с горошину. Начинайте с секунды, постепенно увеличивая время. И ни в коем случае не поддерживайте конструкт, потеряв над ним контроль. Последствия вы сегодня лицезрели воочию, а кое-кто это сделал даже слишком близко. Вопросы?..
Я ответил на несколько очевидных вопросов, и только после этого ученики начали расходиться. Каждый по итогу меня поблагодарил, и сделал это вполне искренне, а не из-под палки – эффект от урока оказался достаточно ощутимым, чтобы его можно было оценить.
Алисия задержалась последней.
– Это было… сильно, – произнесла она, когда дверь за Терезой закрылась. – Тогда, в поезде, ты как-то иначе держался, Лекс.
– Тогда у меня не было ни аудитории, ни времени на подготовку, – усмехнулся я. – И уверенности в том, что я всё не испорчу, не было тоже. Как у тебя дела? Осваиваешься?
Я открыл дверь, и мы вышли в коридор.
– Да, – Алисия, развернувшись, спокойно кивнула и улыбнулась. – Всё налаживается потихоньку. Подруги, о которых я тебе писала, замечательные. Мы много времени вместе проводим. И Белль помогает в том, в чём может помочь аристократка, не переступая границ…
– Рад за тебя, – я искренне улыбнулся в ответ. – Но если вдруг понадобится помощь – ты знаешь, где меня найти. Или что написать.
– Знаю. И… спасибо, Лекс, – она поймала мой вопросительный взгляд. – За то, что не делаешь вид, будто мы незнакомы где-то кроме чата в приложении академии. Я знаю, что это довольно рискованно.
– А как иначе? – я помедлил, не сообразив сразу, что ещё ответить. А потом решил перевести тему на, как показалось мне, довольно актуальную для простолюдинки. – К слову, ты в порядке в… материальном плане? Стипендии хватает?
Алисия моргнула. Для неё вопрос явно стал неожиданностью.
– О, – она поправила и без того безупречный рукав формы, – всё хорошо, Лекс. Правда. Стипендия для поступивших довольно велика, если оценки не уронить. Для меня она так и вовсе слишком большая. А ещё Белль… нет, род Сориар взял на себя львиную долю моих расходов. Эта форма, планшет, даже коммуникатор – всё от них. Я, наверное, впервые в жизни не думаю о том, как бы где-то сэкономить…
– Это хорошо, – я кивнул удовлетворённо и с искренним облегчением.
– А ты? – блондинка вдруг прищурилась, взглянув на меня неоднозначным взглядом. – Отец больше не угрожает выгнать на улицу?
– У меня всё тоже вполне себе неплохо, – я пожал плечами. – Недавно вот осознал, что до сих пор свои счета не проверил. Заново учусь жить, можно сказать. Поэтому, наверное, и решил убедиться, что у тебя с этим тоже всё нормально…
– Ты слишком много волнуешься, Лекс, – Алисия улыбнулась. – Это приятно, но ты так как белка в колесе – насмерть закрутишься.
– А они закручиваются? – я вздел бровь. – Насмерть?