Венгерский бестиарий

Персонажей, подобных

Человечку-­три-пяди

, в венгерском фольк­лоре можно встретить в волшебных сказках с такими сюжетами, как

Освободитель небесных тел

,

Королевич вяжущий зорьку

,

Ленивая прядильщица

,

Шестеро против всего мира

. Наконец, есть и положительные сказочные герои очень маленького роста, обладающие исключительным аппетитом и исключительной силой: например,

Янко — гороховый стручок

и

Мати-с-палец

.

Важную часть венгерского фольклора представляют собой и такие фигуры, как

рудничный карлик

, или

рудничный бес

; правда, известен этот персонаж далеко не везде, несмотря на то что в отдельных случаях речь идет о многовековой нарративной традиции.

Горнодобывающая промышленность в Венгрии началась и развивалась в основном благодаря немецким колонистам (можно почитать историю шахтерских городов в горных регионах Венгрии или, тоже уходящую корнями в Средневековье, историю города Надьбёржёнь), поэтому возникшие на этих «островках» фольклорные традиции во многих отношениях схожи или даже идентичны поверьям тех местностей, откуда приезжали переселенцы (Тироль, Тюрингия, Силезия и т. д.). Традиции эти, как и порожденные ими легенды, перенимались шахтерами, нанимаемыми из окрестного венгерского и словацкого населения, однако на близлежащие селения этот «шахтерский фольклор» не распространялся — или распространялся лишь от случая к случаю. Формирование такого особого комплекса поверий объясняется не только тем, что шахтеры в значительной части не были венграми: важную роль тут играло то обстоятельство, что условия труда, да и образ жизни у них были весьма специфическими. Правда, в Эрдее и в Северном Парциуме шахтерские поселки в этноисторическом плане были, как в Северной Венгрии и в Задунавье, довольно пестрыми, однако в большинстве своем они находились в зоне, где венгерский язык и венгерская культура доминировали.

Особенно справедливо это для Эрдея, где горное дело, история которого уходит в давние, иной раз в античные времена, представляет собой картину весьма неоднородную (и с точки зрения географии, и в плане качества и количества ископаемых), — достаточно взглянуть на ситуацию в сердце Эрдейского рудного района

[187]

[Румынское название: Мунции Металифери.]

, от Аранёшбани

[188]

[Аранёшбаня (венг.) — румынское название: Бая-де-Арьеш.]

до Абрундбани

[189]

[Абрундбаня (венг.) — Абруд (рум.).]

, от Верешпатака

[190]

[Верешпатака (венг.) — Рошия Монтане (рум.).]

до Залатны

[191]

[Залатны (венг.) — Златна (рум.).]

. Самые известные поселки на кромке Эрдейского бассейна (Марошуйвар

[192]

[Марошуйвар (венг.) — Окна Муреш (рум.).]

— Торда — Колож

[193]

[Колож (венг.) — Кожокна (рум.).]

— Сек

[194]

[Сек (венг.) — Сик (рум.).]

— Деш/Дешакна

[195]

[Деш/Дешакна (венг.) — Деж/Окна-Дежулуй (рум.).]

, — а на востоке один из центров соледобывающей промышленности, Парайд

[196]

[Парайд — венгерское и румынское названия поселка совпадают.]

) относятся к территориям, освоенным венграми ранее всех других; эти поселения, являясь важными центрами сельскохозяйственной экономики и находясь в тесной взаимосвязи с развивающейся там горнодобывающей промышленностью, играли определяющую роль и в общественной истории Эрдея. То же самое можно сказать о знаменитых рудных шахтах Сатмарского горнодобывающего бассейна (Надьбаня

[197]

[Надьбаня (венг.) — Бая-Маре (рум.).]

, Фелшёбаня

[198]

[Фелшёбаня (венг.) — Бая-Сприе (рум.).]

, Капникбаня

[199]

[Капникбаня (венг.) — Кавник (рум.).]

), далее — о марамарошских, венгерских по тогдашней государственной принадлежности, но многонациональных по составу жителей поселениях, где добыча соли велась до второй половины XX века (Ронасек

[200]

[Ронасек (венг.) — Коштиуй (рум.).]

, Акнаслатина

[201]

[Акнаслатина — поселок Солотвино на территории Закарпатской области Украины.]

, Акнашугатаг

[202]

[Акнашугатаг — село Окна-Шугатаг в Трансильвании, Румыния.]

).

Хотя сохранившиеся сюжеты о рудничном карлике — всего лишь относительно узкий и четко очерченный сегмент фольклорной традиции, в типологическом плане он довольно разнообразен. Об этом говорит уже само название этого фантастического существа: в Эрдее (в отличие от вариантов, которые в ходу в Северной Венгрии и в Задунавье:

бергмандли

,

пермоник

,

биргей

[203]

[Бергмандли, пермоник, биргей — в этих словах явно присутствует «берг» (гора); даже «пермоник» (персонаж чешского и словацкого фольк­лора) — искаженное «бергман» (горняк, рудокоп).]

) названия в основном венгерские или происходящие от венгерских (

банятёрпе

, рудничный карлик;

банярем

, рудничный призрак;

банямано

, рудничный гном;

банягном

, рудничный гном;

баняпастор

, рудничный пастух;

баняаня

, рудничная мать;

киш эмбер

, маленький человечек;

тёрпе прикулич

, карлик-оборотень).

Характер деятельности рудничного карлика, как ее представляют венгры, а следовательно, и его отношения с людьми довольно неоднозначны:

1. он помогает рудокопам в их тяжелом труде,

2. предчувствует близящуюся беду,

3. наказывает тех, кто нарушил какой-то строгий запрет,

4. в рассказах описываются встречи с рудничным бесом,

5. карлик просит пить,

6. пугает рудокопов, многократно увеличивая тяжесть вагонетки.

Часть шахтерских преданий характеризует рудничного беса как доброжелательно относящееся к людям существо очень малого роста, с длинной бородой, в остроконечном колпаке, с фонарем в руке. Часто контакт с людьми проявляется в том, что гномы предупреждают работающих под землей рудокопов об опасности — например, об угрозе обвала. В других случаях само появление рудничного беса служит дурным предзнаменованием, предвестием беды. Если подземный карлик описывается как позитивное существо, то рассказ идет о том, как он помогает заслуживающим того (как правило, бедным) рудокопам выполнять их тяжелую работу, иногда даже трудится вместо них, приводит их к богатой рудоносной жиле или к залежам соли. Есть легенды, где добрый гном раздает людям, заслужившим его расположение, деньги.