Венгерский бестиарий

Эрдейская рудничная мифология пересекается и в чем-то сливается с другими традициями, которые проявляют себя реже и менее ярко, чем те, о которых говорилось выше. В Верешпатаке на рубеже XIX и XX веков рассказывали о рудничном карлике, который появлялся и просил у горняков табачку, о «гномах», которые регулярно устраивали шумные попойки в глубине штолен. Иштван Гёрбе записал в Надьбане историю, согласно которой один рудокоп оказался в плену у рудничных карликов; те кормили его какими-то корешками, в конце концов вся одежда на нем истлела, а борода выросла длиной в метр с лишним; правда, под землей время идет по-другому: пока он находился у карликов, на земле прошло сто лет. По надьбаньской легенде, у карликов, которые когда-то там жили, была даже своя шахта, — память о ней хранит стоящая на окраине города гора Керест

[204]

[Kereszt — крест (венг.).]

, в недрах которой, как рассказывают, горняки нашли множество крохотных гробов с крестами, — это был погост маленького народца.

Горный призрак — это старик, он ходит шаркающей походкой; беднякам он помогает, но наказывает тех, кто, спустившись в шахту, забывает о человеческом достоинстве и без всякой на то необходимости смущает величественную тишину подземелья шумом, свистом, дурацкими шутками, а то и, прости Господи, сквернословием. Был там рудокоп один, очень бедный, трудно было ему прокормить детишек, а их у него было много, и он, чтобы заработать побольше, спускался в шахту и днем, и по ночам. Вот однажды работает он и вдруг слышит шаги; поднимает глаза — а перед ним стоит седой старик в простой одежде. Рудокоп наш от испуга чуть не помер, но старик успокоил его: ступай, говорит, домой, вижу, ты уж из сил выбился, ступай, я тебе помогу. Рудокоп, правда, удивился: как это такой старый старик вместо него будет работать, — но перечить не стал, пошел домой. А утром спустился в штольню и видит: там, где он вчера трудился, целая гора каменной соли лежит. Каким-то образом старик столько соли нарубил, что не пришлось больше рудокопу по ночам работать

[205]

[Marosújvár: Lázár István: Alsófehér vármegye magyar népe. Nagyenyed, 1896, Cirner és Lingner Könyvnyomda, 104–105.]

.

Карлик. Компьютерная графика. © Дюла Немет

Великан

Великан. Линогравюра. © Иштван П. Сатмари

В

еликан — один из архетипических образов, составляющих основу мирового фольклора. У любого народа в его верованиях, в комплексе его традиций, в его эпической поэзии почти всегда можно найти предания о живших в мифической предыстории (а то и в недавнем прошлом) могучих гигантах или, во всяком случае, о существах, таких же, как человек, но огромного роста. В народном сознании живет убеждение, что мифические существа эти когда-то действительно обитали на Земле рядом с человеком и, благодаря своей сверхчеловеческой силе и своему росту, стали персонажами мифов, а затем героями сказок и эпических произведений.

Великаны, фигурирующие в древних мифах, как правило, обладали способностями, которые позволяли считать их полубогами. Согласно некоторым произведениям, в которых объясняется происхождение того или иного народа, великаны держат на своих плечах небо (Упеллури у хеттов, Атлас у греков); титаны в греческой мифологии — это, собственно говоря, боги, которые были до Зевса. Сюда же следует отнести циклопов, также известных по греческой мифологии, и сторуких великанов, детей Геи (то есть Земли-матери). К кругу мифических образов великанов относятся Гог и Магог, Нимрод, Голиаф и, конечно, Геракл (Геркулес), который в южноэрдейских, баншагских

[206]

[Баншаг, или Банат — исто­рическая область в Центральной Европе, разделенная между Венгрией, Сербией и Румынией.]

, сёреньшегских

[207]

[Сёреньшег — восточная часть Баншага; румынское название — Северин.]

преданиях упоминается как Йоргован (и как драконоборец). Владения их находятся за пределами человеческого мира, за горами и морями, в суровых скалистых краях; хотя они дики и агрессивны, однако в целом скорее доверчивы, чем злобны. От них происходят глупые людоеды огры (персонажи сказочных сюжетов категории «Обманутый черт»); в массовой культуре наших дней образ этот получил совсем новую, нестандартную трактовку —

Шрек

.

Образ великана, укоренившийся в христианской культуре, включает в себя и реалистические, и мифические элементы — это относится не только к легендам, но и к Библии. И Самсон, разрушивший храм филистимлян, и Голиаф, побежденный Давидом, мыслятся как великаны; что же касается святого Христофора, который помог проходившему мимо Иисусу Христу (посадил его на плечо и перенес через реку) и тем самым искупил свои грехи, то он и в апокрифических текстах, и в средневековой иконографии изображается великаном богатырского телосложения. В Средние века было широко распространено убеждение: если христианин увидел изображение святого Христофора, то в этот день он точно не умрет. Святой Христофор оберегал и от многих других бед: эпидемий, несчастных случаев — вот почему принято было на наружной стене церкви помещать его лик, причем огромных размеров, чтобы люди, увидев его издали, могли обратиться к нему с молитвой.

В венгерских (эрдейских) преданиях господствует убеждение, что великаны — это эпические герои, которые обитали в замках (чаще всего ими же и построенных), считающихся наследием некой древней цивилизации. Замки эти находились, как правило, на возвышенностях, что и неудивительно, если принять во внимание рост этих великанов. Замки, как и легенды о них, чаще всего связаны с историей Эрдея — и в большинстве случаев органично вписываются в контекст устных традиций данного региона. Эрдейский фольклор хранит память о семидесяти шести таких замках или местах, где стояли замки или крепостные сооружения и где в доисторические времена якобы жили великаны.

Самую, пожалуй, интересную часть в преданиях о великанах представляют собой истории, изображающие их в процессе обыденной для них (имея в виду их экстраординарные размеры) деятельности. Наибольшее впечатление производит описание их «походки»: они настолько велики, что шагают по горам с вершины на вершину; или делают всего-навсего несколько шагов, чтобы добраться до какого-нибудь города или удаленного места. С этим связаны (собранные в Секейфёльде и в Молдове) рассказы о том, как они успевают на церковную службу в каком-нибудь далеком городе: с первым ударом колокола начинают умываться, со вторым — надевают праздничную одежду, с третьим — они уже на месте.